class="p1">– Привет, – неохотно отвечаю.
Стараюсь игнорировать любопытный взгляд. Разглядывает меня, точно я – фотомодель.
– Господи…ты красотка. Тася. Вау! Я в шоке. Честно говоря, не ожидала тебя увидеть. Так давно не появлялась здесь. Когда ты вернулась? – продолжает тараторить. – Вы с Громом будто сговорились. Одновременно бросили универ.
– У меня спецобучение, – выдыхаю с натянутой улыбкой.
– А Даниил забрал документы и забил на жизнь, – голос полный обиды и горечи. – Говорят, он совсем опустился. Стал еще хуже. Связался с криминалом, бросил тренера. Сейчас ошивается в подпольном клубе. Там проходят жесточайшие схватки. Я была на одной. Неделю не могла прийти в себя. У них там действует только одно правило – никаких правил. Даже великая Беркутова не может обуздать неуправляемого сына.
– Мне это неинтересно, – откровенно грублю.
У меня всё хорошо. Хорошо. И слушать сплетники про бывшего я не желаю.
Думать себе о нем запрещаю. Вопреки всему я не умерла окончательно, расставшись с Даниилом. Он ушел навсегда, сразу же после открытого разговора. Два дня я провела в одиночестве на той вилле. В день вылета курьер переедал мне билет и отвез в аэропорт. Домой я возвращалась в растрепанных чувствах. С тех пор Даниил является ко мне только во снах.
Мария долго извинялась, хотя я не торопилась ее обвинять. Все случилось намного лучше, чем можно представить. Нам необходимо было высказаться, порвать последнюю тонкую нить.
Взвесив все "за" и "против" я взяла деньги и поехала на консультацию к доктору Штайнмайеру.
И вот по прошествии времени я дома.
Папа вернулся в наш город. Вера помогла ему восстановиться в прежней должности. Удивительная женщина. Она дважды организовывала поезду папы ко мне. Оказывала помощь, всегда поддерживала.
С мамой я по-прежнему не поддерживаю связь. Знаю только, что с работы ее уволили. Сейчас она трудится на рынке. Громов устроил настоящий погром в ее съемной квартире, после чего она вынуждена была съехать в общежитие. Долго возмещала причинённый ущерб.
– Давай посидим за чашкой чая, – предлагает Смирнова. – Нам ведь есть, о чем поговорить.
– Я не могу, извини. Мне еще надо успеть к Маничу. Он пригласил на конференцию в Питер. А потом за мной приедет мой парень… сама понимаешь. В другой раз.
– Ты не держишь на меня зла за то, что я была с Громом? – продолжает допытываться Алёна.
На ее лице появляется грусть.
– Нет, – даю короткий ответ. – Пока.
Честное слово я не в обиде на нее. Возможно, я даже в какой-то степени благодарна. Алёна по большому счету всегда относилась ко мне хорошо. Мы с ней общались тепло и дружелюбно. Пусть недолго, но все же.
– Я соскучился, – Ваня припадает губами к моим губам, как только закрывается дверь автомобиля. Я отвечаю холодно. Не знаю, мы с ним три месяца вместе, но он не вызывает таких эмоций как Даниил.
Мы познакомились в интернете, а встречаться стали лишь после моего возвращения. Он добрый, уютный. Нежный. Ухаживает красиво. Я страшно благодарна ему за то, как поддерживал меня после операции. Но он чужой. Внутри не разгораются чувства. Я не представляю совместную жизнь с ним. Возможно, я поторопилась. Сдалась под напором ласковых речей и заботы.
– Ты передал приглашение? – спрашиваю, разорвав контакт.
– Всё сделал, как ты велела. Но Беркутовой в офисе не было. Даже если бы и была, сомневаюсь, что меня к ней пустили. Отдал секретарю.
– Спасибо. Осталось пригласить Ярослава со всей его дружной семьей.
– Сдалась тебе Беркутова, – возмущается Самохин. – Честное слово, не хочу видеть ее на своей свадьбе. Уверен, что она самодовольная и наглая миллиардерша. Но ты продолжаешь видеть в ней благородную леди.
Меня накрывает безудержная волна возмущения.
– Не говори так, – осекаю я. – Вера мне очень помогла. Я провела с ней бок о бок два месяца. Многому научилась и не только в профессиональном плане. Она удивительная. Добрая, отзывчивая. Надо уметь быть благодарной. Я хочу видеть ее на нашем торжестве.
– За что ей быть благодарной? За то, что родила такого ублюдка? Воспитала подонка, который думает тем, что у него ниже пояса. Ненавижу его. С удовольствием начищу рожу, когда увижу ушлепка.
– Ваня!
Снова ругаю себя, что рассказала жениху слишком многое о Громове. Разоткровенничалась. Теперь приходится пожинать плоды своей глупости.
– Подонок. Не представляю, что я с ним сделаю. Чемпион хренов. Маменькин сынок. Мажор с отсутствием каких-либо нравственных ценностей.
– Прекрати немедленно. Даниил классный боец. И он не мажор…
– Ага, прям герой, – скалится. – Деньги заработал на ринге. Ночами вкалывал. Всё, что было продал. Ничего для тебя не пожалел. Как ты можешь верить в такую наглую ложь? Откровенная чушь. Наверняка у своей мамочки попросил. Думал деньгами загладить свою вину. Придурок.
– Замолчи, – с возмущенным тоном отворачиваюсь.
Приходится собрать все силы, чтобы не ударить. Слишком унизительно слушать, хотя я неоднократно проясняла этот момент.
– Прости, – притягивает меня к себе. – Пожалуйста, ну не обижайся. К черту Громова. Давай вечером в клуб? Так давно нигде не были. А хочешь поедем ко мне? Я так хочу тебя. Когда уже? Я же мужик, а ты меня держишь в ежовых рукавицах. Сил нет терпеть. Переезжай ко мне. Будем жить вместе.
Боже. Сплошное дежавю.
Все это было со мной в прошлой жизни.
Очень часто я проигрываю в голове наши взаимные сцены. Свидание на даче Беркутовых, фотосессию, злосчастный рождественский ужин и конечно то роковое утро.
– С ума схожу. Ты такая чистая, – шепчет мне в волосы. – Давай не будем ждать венчания. Мы уже взрослые. Ты не представляешь, как мне не терпится стать одним целым.
– У меня нет настроения для гуляний. Мне завтра к первой паре, не хочу опаздывать. Пока.
Чмокаю отстраненно в щеку и выбегаю.
Смотрю вслед отъезжающей машины.
Раздраженная.
Я не представляю себя его женой.
Что я делаю?
Испытываю судьбу на прочность. К Ване у меня смешанные чувства, за то я откровенно себя ненавижу.
Игнорирую мысли о Данииле, делаю
