отправке экспедиций на Урал в поисках месторождения самородной платины писалось в романе «Руса. Расширяя пределы». Исское месторождение расположено на реке Ис, впадающей в реку Тура, а та, в свою очередь впадает в реку Тобол. А ГГ ориентировал экспедиции на поиск в бассейне реки Урал.
* * *
— Чего ты хотел, Савлак? Да ещё так срочно?
Тот выдал мне свой знаменитый волчий оскал, и предупредил:
— Тебе это не понравится, господин наместник. Я совершенно неожиданно припомнил, что в морских делах ты не очень разбираешься, и поэтому тебя могло не удивить, что Карфаген невесть откуда выставил почти сотню «толстушек».
— А почему это должно было меня удивить? — не понял я. — Они — лучшие мореходы этого мира, богатые к тому же. И опыт строительства океанских кораблей у них исчисляется веками. Вложились и получили.
Он зло рассмеялся.
— Нет, парень, это сотню гаул они могли за такой срок построить, да и то не уверен. А лаврака — корабль штучный. Она требует много хорошо высушенного дуба, ей нужен здоровенный ливанский кедр для киля, много железа и меди… Так что это — подделки. Не настоящие лавраки.
И он объяснил про переделку гаул.
— Такие корабли будут тяжелее нормальной лавраки, они плохо переносят бури, а борта у них тоньше. Но у них есть одно несомненное достоинство. Их можно сдалть быстро и много!
— Не спорю, но что в этом срочного?
Видно было, что он с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть.
— Руса, ты же умный, и давно уже не тот сопляк, которого мы захватили когда-то… Как же ты не понимаешь? Наша «палочка над Тау» позволяет топить корабли противника с трёх стадий безо всякого ущерба для себя. Карфаген просто не может позволить нам спокойно построить новые шхуны и взять море под свой контроль. Они не могут ждать, поэтому найдут способ ударить первыми!
«И не только Карфаген не станет ждать!» — вдруг сообразил я. — «Нашим партнёрам тоже нужен быстрый результат».
— Но что мы можем сделать?
— Пойти их путём. Мы захватили и привели немало гаул, да и другие их захватывали. К тому же была среди призов и парочка «толстушек». Выкупи и переделай по-своему. Поставь аккумуляторы, генераторы, рули и винты, поменяй пушки на свои. Нам ведь даже не обязательно быть самыми быстрыми, достаточно уметь выдавать несколько часов подряд делать пять-шесть узлов против ветра и делать бортовые залпы.
— Ты был прав, Волк, мне очень не понравилось ск5азанное тобой. Но ты, как мне кажется, прав. И поэтому я попробую обеспечить тебя новыми кораблями. А ты пока выздоравливай!
* * *
Перед отправлением я отправил своим шифрованную радиограмму, в которой коротко пересказал соображения Волка. Ответ был предельно коротким: «Будем думать тчк Возвращайся скорее».
А куда ещё скорее? По Нилу мы поднимались на «моторной биреме», существовавшей пока в единственном экземпляре. Пока ветер позволял быстро идти против течения, «гребцы» заряжали аккумуляторы, когда же изгиб реки или перемена ветра лишали такой возможности, переходили на винты.
Средняя скорость выросла не особенно, всего на пару узлов, но, учитывая, что мы не останавливались даже на ночь, продолжая идти при свете фонарей, время в пути сократилось почти вдвое.
Но время дорого, поэтому в пути я его не терял попусту, а проводил семинары с лучшими учениками.
* * *
— Учитель, а что именно было не так с передатчиком? — поинтересовался Левон, когда я предложил задавать вопросы.
Я задумался. Нет, секретом это не было, особенно от него, просто я не знал, как объяснить. Ладно, попробую.
— Вот я и не мог понять, что не так. А потом решил развернуть задачу. Задал себе вопрос: «Что я бы сделал, чтобы передатчик не работал?» Вот вы бы что делали?
Сначала они оторопели, а потом посыпались предложения: перерубить провод, разрядить батарею, не дать катоду нагреваться.
— Нет, парни, это не годится! Я ведь проверял, с виду всё было хорошо. Ток шёл, лампа грелась, но прибор не работал.
— Тогда что же случилось?
— Я нашёл ещё один вариант. В триоде мы создаём вакуум. Если сделать небольшую щелку, чтобы туда проникло чуть-чуть воздуха, ток будет идти по-прежнему, но лампа начнёт «размазывать» сигнал. И, к тому же, ток пойдёт и в обратном направлении.
— И что, все лампы были дырявые⁈ — не поверил Рустам Квартерон.
Я рассмеялся.
— Нет, разумеется! Просто вакуум полным не бывает. Я откачиваю газ из колбы ртутным насосом, так? — дождавшись подтверждающего кивка, я продолжил: — Ну вот, значит, там есть пары ртути. Плюс немного воздуха впитывается в поверхность стекла и металлов. Точно так же как всякие вредности в активированный уголь[2]. А потом постепенно с поверхности как бы испаряются, понижая степень разреженности.
— И что с этим можно поделать?
— Сначала я «прожарил» лампу с подключённым вакуумным насосом. Тем самым я ускорил освобождение внутренности лампы от поглощённых газов. Но этого всё равно не хватило.
— И что тогда?
— Я охладил ртуть до минус тридцати градусов. Чем меньше температура, тем ниже давление насыщенных паров. И вот тогда всё заработало!
Я довольно улыбнулся, стараясь не вспоминать, сколько с этим намаялся. Зато теперь у нас будет свой «беспроволочный телеграф».
— А почему радио на наш корабль не поставили? — спросил вдруг один из младших учеников. — Нет, я понимаю, что рация тяжелая, но неужели её корабль не поднимет?
— Поднимет! — подтвердил я. — Хотя вместе с батареей и приёмником дальний передатчик весит почти полсотни талантов. Но смысла в этом нет. Чтобы передавать сигнал между Александрией Нубийской и Египетской, антенну нужно поднять почти на стадию.
— А если на монгольфьере? — азартно спросил Левон. — На привязи, чтобы не улетел.
— Это можно! — согласился я. — Только воздушный шар — штука тяжёлая и капризная, а кораблик у нас невелик. По проверенному маршруту проще пользоваться голубиной почтой. А вот в море да для связи с флагманом флотилией «толстушек» — почему бы и нет? Попробуем!
* * *
[2] Напоминаю, что ГГ начал получать применять активированный уголь как катализатор в реакции синтеза бензола тримеризации ацетилена ещё в главе 13 романа «Руса. Расширяя пределы».
* * *
Как меня ни торопили, но от традиции отступать не стали. С дальней дороги отправили в
