баню, чтобы «суету смыть». После бани накормили, плюс я выпил три кружки пива, как говаривал барон Пампа дон Бау, «чтобы возместить потерю жидкости». И в полном соответствии с текстом, «к концу я слегка осоловел».
— Обе трофейные «толстушки» уже заграбастал Неарх и не отдаёт, — с лёгким сожалением поделился Микаэль. Зато с гаулами всё в порядке. Одиннадцать штук и так работали на Армянский Деловой Дом, ещё одну Библиофил успел продать, но не отдал. Придётся вернуть деньги и выплатить пятьдесят процентов неустойки.
Я одобрительно кивнул.
— С Корабелами мы договорились, оплату за переделку они готовы взять лесом в сушилках, парусиной и металлом. В рассрочку, так что тут проблем не будет, — продолжил он. — От нас им требуются лишь пушки, двигатели, генераторы и аккумуляторы.
— Вот тут будут небольшие проблемы, — продолжила Софочка. — Они готовы провести переделку за три, максимум за четыре месяца. Генераторы с аккумуляторами мы изготовим, благо эти ремесленные потоки уже работают. Двигатели сделать успеем, если кое-какие заказы сдвинуть. А вот пушками и снарядами…
— Все свободные пушки мы отдали принцу Ашоту, — хмуро продолжил дед. — И все снаряды туда же уходят. А только толку — чуть! Завяз он…
* * *
Бывшую столицу они взяли, что называется, с ходу. Хоть на берегу непонятно откуда отыскалась пара чугунных пушек карфагенского производства, но они стояли открыто, да и пушкари оказались неумелыми: огонь открыли с расстояния в три стадии, причем промазали почти на пол стадии. А второго залпа им сделать просто не дали. За то время, что они банили стволы и заряжались, пушкари на кораблях успели изготовиться к стрельбе, пристреляться и подавить противника.
Городские ворота успели запереть, но и они недолго продержались под пушечным огнём. Убедившись в подавляющем огневом превосходстве пришельцев, столичное начальство вместе с гарнизоном частично успело сбежать, а частично сдалось без боя.
Так же легко удалось взять и несколько мелких городков-спутников, а вот потом начались сложности. Дело в том. что открытого боя противник не принимал, ограничивался налётами на мелкие отряды, обстрелами из засады и разграблением подвозимых припасов.
Теперь даже несколько телег с провизией приходилось охранять воинским отрядом, что тоже не способствовало быстроте продвижения. Себе самому Ашот мог честно признаться, что если бы не отряды из местных жителей, которые прислала на помощь его супруга, наступление вообще бы захлебнулось.
Однако местные, к которым он, как и другие патрульные, поначалу отнёсся пренебрежительно, помогли выследить отдельные отряды противника, а точнее — не сами отряды, а сёла, в которых те отдыхали между налётами, оставляли раненных и прочее.
Вот только… Здешние села оказались «крепкими орешками». Взять хоть вот это, с виду они всё равно одинаковые, трижды круглые: круглый загон для скота в центре, круглые дома вокруг него и круглая стена — снаружи. Вот в этих стенах и было главное препятствие. Казалось бы, обычная глина с водой и небольшая примесь соломы. Но лепили её слой за слоем, а палящее африканское солнце придавало ей прочность, почти не уступающую камню. Пока глина не затвердела, в ней прорезали вход и окна, а если в наружной стене — ворота и бойницы. Причём толщина стен была такая, что пушечный снаряд взрывался, не пробивая их[3].
* * *
[3] Автор в курсе, что далеко не все африканские жилища таковы, как и не все эфиопские. Тем не менее, упоминания о потрясающей прочности глинобитных стен встречаются при описании африканских военных конфликтов. Напоминаю, что калибр их пушек лишь 62.5 мм, а начальная скорость меньше 400 м/с. Для сравнения: в ходе Русско-Японской войны стены китайских фанз не брала даже более мощная 76-мм пушка образца 1902 года.
* * *
Вот и приходилось ковыряться. Сначала пушечным огнём выносили ворота, потом под прикрытием щитов приближались, постепенно подавляя огонь защитников, у которых, вопреки сведениям разведки, оказалось множество гастрафетов, стрел к ним и, что самое неприятное, некоторое количество штуцеров. Понятное дело, что опять карфагеняне постарались, но легче от этого не становилось.
Ну вот, наконец, его бойцы проникли внутрь села, теперь предстоит муторная зачистка. Поначалу они пытались предлагать сдаться в плен, обещали сохранить жизни и свободу… Вот только аборигены за время нескончаемой войны между претендентами на власть, длящейся уже несколько поколений, отвыкли полагаться на слово, и защищались до последнего. Поэтому некоторые узлы обороны не получалось подавить без связки гранат, заброшенной через соломенную крышу дома.
Да, тактику они отладили, потери были невелики, вот только времени на каждое взятое село уходила уйма, и Ашот понимал, что надо что-то менять. Война — дело дорогое, а его брата, хоть он и стал царём, казна не бездонная.
* * *
— Нет, Руса, на этот раз я не буду ныть, что нам снова нужны деньги, представляешь? — весело спросил Микаэль, взял с подноса сушёный персик, куснул его и запил вином. — Благодать!
— Это да! — согласился я, запивая охлаждённым вином несколько сушеных вишен без косточки. — Особенно меня радует то, что нам неожиданно не нужны деньги.
Он аж подскочил от возмущения, замахал руками и пробежался по комнате.
— Что за глупости! Запомни, господин наместник, деньги всегда нужны! И никогда не лишние…
Я фыркнул, без смеха смотреть на его реакцию было просто невозможно.
— Я говорил о том, что на этот раз мы нашли деньги, не обращаясь к тебе. Повторили тот же трюк, что и с Дааматом. Мы ведь обычно в Армении на родичей опирались да на Арцатов с Корабелами. А там есть ещё десятки родов, пусть не таких богатых и влиятельных, но…
— Курочка по зёрнышку клюёт! — понимающе кивнул я.
— Вот именно! Короче, открываем ещё мануфактуры. В Армении, в Колхиде, в Яффе и Иерусалиме, даже у сарматов с савроматами…
Проект они затеяли интересный. Новая пшеница, которую мы начали культивировать лет семь назад, неплохо росла на Кубани и в ряде других мест, так что населяющие те места племена стали активно торговать пшеницей, приобретая взамен продукцию ремесленников. Затем постепенно в их города потянулись ремесленники. Греки, персы, финикийцы, даже египтяне нашлись, хоть этот народ очень озабочен тем, чтобы упокоиться в родной земле, и потому не особенно склонен к эмиграции.
Вот на этой торговле мои предприимчивые родичи и нашли нишу для десятков новых мануфактур. Разумеется, дело это долгое, но Микаэль был уверен, что сможет под эту сурдинку
