прыгнул между ними, замерев, когда Гибсон предупреждающе поднял руку.
– Хорас, вы уронили ножницы и повредили опухоль. Мы вместе уже много лет, и я ни разу не видел, чтобы вы так оплошали. – Дэниел провел языком по распухшей губе. – А теперь еще и меня ударили.
– Я не ронял ножницы! – взревел Крофт.
– Ну конечно: и ножницы вы не роняли, и на днях за столом ножик из рук не упускали, и от боли в груди в клубе недавно не падали. – Дэниел встал, чувствуя себя слишком уязвимым рядом с возвышающимся над ним старшим коллегой.
– Думаешь, я из ума выжил? – прошипел Хорас, приближаясь. Дэниел с тревогой обратил внимание, что левая бровь у него нехорошо опустилась, а левый глаз как‐то странно поплыл. Наставник пытался сверлить Гибсона взглядом, но мышцы век не слушались, хотя от усилия на висках у профессора вздулись вены.
– Хорас, – прошептал Дэниел, – да у вас же апоплексический удар. – Он повернулся к Джефферсу: – Приготовь инвалидную коляску. Его нужно уложить и перевезти. Возможно, понадобится надежный санитар, который нам поможет. Больше никто не должен знать.
Джефферс кивнул и ушел.
– И эту возьми! – выкрикнул вслед Хорас.
– Что взять? – спросил сбитый с толку Дэниел, судорожно пытаясь придумать, как успокоить разгневанного и больного учителя. – Хорас, это уже не простой приступ стенокардии.
– Мою букаберку. Коробочку. Табак.
– Табакерку? – Гибсон попытался удержать руки Хораса, но тот его оттолкнул. – Ту, где ваш дигиталис?
Дверная ручка повернулась и затряслась, столкнувшись с засовом.
– Дэниел! – послышался из-за двери голос Гарри Тримбла. – Джефферс сказал, тебе нужны сильные руки.
Гибсон бросился к двери, благословляя сообразительность Джефферса. Опасливо открыл и жестом пригласил Гарри внутрь, вздрогнув, когда Хорас сбросил стопку книг на пол.
– Осторожно. Меня он уже ударил.
Гарри повернулся к Хорасу, и двое шотландцев обменялись взглядами. Они стоили друг друга: молодые силы, которых старому доктору не хватало, он с лихвой компенсировал яростью.
– Боюсь, у него апоплексический удар, – пояснил Гибсон, пытаясь придумать, как усмирить учителя, не причиняя ему вреда. Он чувствовал себя натуралистом, пытающимся посадить в клетку носорога. – Представляешь, во время операции он повредил опухоль и уронил ножницы, а теперь несет бессмыслицу.
– Да он и прежде ничего особо осмысленного не говорил, – буркнул Гарри.
Хорас взревел и бросился вперед, толкая в их сторону пустой стул, но Тримбл схватил стул за деревянную спинку и отбросил в сторону, отчего Крофт потерял равновесие.
– Не трогай его! – гаркнул Дэниел.
– Даже и не думал, – проворчал Тримбл, стискивая Крофту руки. – И каков теперь план?
– Нужно отвезти его домой. Боюсь, как бы он не довел себя до еще более сильного припадка.
Гарри изо всех сил пытался удержать старого хирурга.
– Давай хоть свяжем его, что ли, а то ведь не удержать…
Гибсон вздрогнул от его предложения и вместо этого обхватил лицо учителя ладонями.
– Нам нужно вас вылечить. Если мы потеряем вас, то потеряем и всех людей, которых вы еще сможете спасти. Сейчас поедем домой.
Хорас покачал головой, но сопротивлялся все слабее. Его взгляд блуждал по кабинету, постепенно пустея. У Дэниела от паники свело желудок. Некогда ждать дигиталис Хораса: молодой врач вытащил из кармана жилета флакончик с лекарством и, обхватив подбородок учителя, уронил несколько капель между отвисших губ. Через несколько секунд старый врач согнулся пополам, шатаясь и едва не падая на колени.
– Хорас! – позвал Дэниел, но тот, не разгибаясь, пронзительно застонал.
– Отойди от него подальше, – рявкнул Гарри. – Вы можете дышать? – спросил он, пытаясь помочь другу положить старика на пол.
– Нет, – выдохнул тот, отшатываясь от них и хватаясь за стол в поисках опоры.
– Да ложитесь же вы, черт подери! – заорал Гибсон, всегда спокойный с пациентами, и тогда Гарри схватил опрокинутый стул и ударил наставника под колени, заставив рухнуть.
Стиснув зубы, Дэниел расстегнул профессору воротник. На лбу у старика выступили капли пота.
– Нужно умыть его холодной водой, Гарри. А еще разведи в чашке воды драхму квасцов и драхму нитрата серебра.
Дэниел обмахивал Хораса полотенцем и проверял пульс – он был слабым и становился все реже, что беспокоило даже больше, чем недавняя агрессия.
– Неужели не можете найти слов, чтобы меня как‐нибудь обозвать? Вот я с вами нянчусь, как с беспомощным инвалидом, да еще и из операционной уволок. Ну, обругайте же меня, оскорбите как следует.
Но Крофт все так же смотрел в потолок, и Дэниел, забыв все, чему его учили, и поддавшись тревоге, хорошенько его встряхнул.
– Хорас! – рявкнул он как раз в тот момент, когда Гарри вернулся и, опустившись на колени рядом, принялся энергично протирать Хорасу лицо холодной влажной салфеткой.
– Серебро и воду принесет Джефферс. Зрачки проверил? – спросил Тримбл.
Дэниел прикрыл больному глаза рукой, отсчитывая секунды, которые требуются, чтобы проверить, как зрачок реагирует на свет. Но не досчитал и до пятнадцати – появился Джефферс, держа кружку. Гибсон убрал руку и с радостью увидел, что зрачок расширился.
– Влей больному в рот, – приказал он санитару, который дрожащими руками попытался выполнить наставление. Немного жидкости вытекло у Хораса из уголка рта, и Гарри похлопал его по шее, чтобы заставить сглотнуть.
– В коридоре стоят носилки, а у бокового входа ждет экипаж. Но единственное, что удалось найти, – фургон для льда, – извинился Джефферс.
Дэниел готов был его расцеловать.
– Отлично. Мы отнесем Хораса прямо в таком виде, бесчувственного и обмякшего, не привлекая к себе внимания. – В больнице имелись специальные фургоны со льдом, в которых родственники забирали тела умерших, чтобы отвезти домой или в похоронное бюро.
– А ты уверен, что его стоит перевозить? Сейчас‐то мы все‐таки в больнице, – заметил Гарри.
– Мне нужно, чтобы он был дома. Возможно, ухаживать за ним придется днем и ночью.
Гарри кивнул.
– Принесите носилки и накройте его простыней. Вы двое, беритесь за голову и плечи, а я за ноги, укладываем.
В результате левая ступня Хораса свесилась с края носилок, пальцы руки касались пола, но, когда лицо ему накрыли простыней, он не отреагировал. Гарри выглянул за дверь, подождал, пока коридор опустеет, потом жестом поманил их. Втроем молодые люди вынесли беднягу из больницы на улицу, где ждал фургон с открытыми задними дверями, куда они и задвинули носилки.
– Мне нужно, чтобы ты прикрыл нас здесь, – попросил Дэниел Джефферса. – Слухи ведь разлетятся моментально. Постарайся сохранить случившееся в тайне. Говори, что у него просто поднялась температура, сильно заболели мышцы и он уехал домой отдохнуть. На Грейт-Квин-стрит никто и носа не сунет, если подумают, что у него инфлюэнца. – Они выиграют немного времени, и Хорас, возможно, даже успеет прийти в себя. Дэниел стукнул в борт фургона, давая кучеру знак побыстрее отправляться.
