подъезде девятиэтажки пахло жареным луком и кошками и я не рискнула воспользоваться лифтом, чей механизм неприятно лязгал, намекая на то, что может забарахлить в любой момент, тем более мне требовалось подняться всего лишь на пятый этаж.
А вот и нужная дверь…
Нажав дверной звонок, меньше всего я ожидала, что дверь мне откроет невероятно бледная, худенькая и почему-то совершенно лысая девочка лет семи в выцветшем домашнем платье и сходу выдаст:
— Здрасьте. Вы к брату?
Медленно наклонив голову и изучив чрезмерно доверчивое дитя, а так же скользнув воздушной волной по квартире за её спиной и быстро выяснив, что в ней обитают всего двое, причем эти двое: Олег и вот эта девочка, от которой густо пахнет больницей, я медленно кивнула.
Мне тут же сообщили:
— Проходите. Он в туалете, сейчас выйдет.
Вот тут я невольно дернула бровью, но вошла. Закрыла за собой дверь и не сдержалась:
— А если бы я была плохим человеком? Почему не спрашиваешь: кто?
— А зачем? — на меня посмотрели настолько простодушным взглядом, что я смогла только моргнуть. — У нас ничего ценного нет.
— Ну, знаешь ли, — хмыкнула. — Детей тоже воруют. Особенно девочек.
— Зачем? — изумилось это дитя.
Подробности я ей рассказать не успела, да и в принципе не планировала. В этот момент открылась дверь напротив и из туалета вышел Олег. Одетый в растянутые трикотажные штаны и обычную черную футболку с надписью «Добро пожаловать отсюда», меньше всего он походил на главного злодея и продавца невинных графинь.
Да и надпись эта… позабавила. А ведь у меня тоже где-то есть такая футболка.
Но потом Олег торопливо подошел ближе, задвинул ребенка себе за спину и с угрозой в голосе произнес:
— Кто вы такая и что вам надо?
— Я? — задумалась и с мимолетной улыбкой посмотрела ему в глаза. — Возмездие, Олег Романович. Скажите, какую сумму вам заплатил Оболенский за графиню Евтушенко?
Зрачки Томилина резко расширились, с лица спал гневный румянец, а сам он гулко сглотнул, но тут же зло процедил:
— Не понимаю, о чем вы. Покиньте мою квартиру или я вызову полицию!
— А всё же? — я чуть наклонила голову и над нами загадочно моргнула лампочка, отчего Томилин вздрогнул. — Олег Романович… Я не сторонник пыток, но поверьте, умею. Ответьте на вопрос, и может быть сегодня больше никто не умрет…
— Я… — он отступил на шаг, крепко вцепившись в девочку, причем так, чтобы прикрыть своим телом. — Вы не посмеете!
— Вы уверены? — в моих глазах сверкнуло белое пламя.
— Семьсот… — прошептал он, а на его виске забилась нервная жилка. — Нам не хватало на операцию семьсот тысяч. По квоте мест нет. А нам… надо. Срочно.
— О, так вы не из личной корысти, Олег Романович… — протянула, но не торопясь верить на слово. — Всё ради… кого?
После чего перевела взгляд на ребенка и спросила:
— Как тебя зовут, дитя?
— Ева, — произнёс ребенок.
А я поморщилась. Вот так совпадение…
— Подойди ко мне, Ева, — вздохнула и резко выставила руку в жесте «стоп», когда попытался пошевелиться Олег. — А ты замри. И не шевелись, пока я не передумала. Ева, подойди.
Мой голос стал глубже. Приобрел те самые властные нотки, которые в былые времена заставляли прислушиваться ко мне даже старших жрецов и генералов. Вот и эти двое сделали всё в точности так, как хотела я: Олег замер на месте, дыша, как загнанная лошадь, а Ева доверчиво шагнула ко мне, замерев в полуметре.
Протянув вторую руку, положила ладонь на голову ребенка и быстро выяснила, что у неё довольно запущенная стадия рака крови, который в целом лечится… Но за деньги. Большие деньги. Или большие связи.
Или грамотным целителем как минимум уровня магистр, коих даже в столице не так уж и много, особенно учитывая то, что сеанс нужен далеко не один.
Но можно немного смухлевать.
И почему я сегодня такая добрая, не подскажете? Данилку не убила. Более того, сделала счастливым. Олега тоже не убью… наверное. Еву тем более не убью. Тёзка, как никак.
Старею.
— Что вы… делаете? — сорвался на шепот, а потом и вовсе придушенный писк Томилин, когда с моей ладони прямо в голову девочки потек исцеляющий свет и она, зависнув в воздухе, выгнулась и открыла рот в беззвучном вопле.
— Не мешай, смертник. На твой счет я ещё ничего не решила.
Со второй руки сорвался воздушный вихрь, который спеленал Олега, чтобы тот не вздумал на меня кинуться, потому что я видела — он уже на грани. На всякий случай залепила ему воздухом и рот, чтобы не орал на весь подъезд, всё-таки звукоизоляция в таких домах весьма посредственная, а лишние свидетели мне не нужны.
Наконец, спустя двадцать минут я выжгла все зараженные клетки в теле ребенка, попутно подстегнув выработку красных кровяных телец и заблокировав те отделы костного мозга, которые работали с аномальной гиперактивностью, вырабатывая мутировавшие белые кровяные тельца. По уму её бы проверить через пару месяцев… Да, определенно лишним не будет. Запишу себе в ежедневник.
Подхватив ветерком девочку, которая от моих манипуляций потеряла сознание (но это был скорее рабочий момент, чем что-то действительно опасное), я безошибочно прошла в спальню и положила её на кровать, попутно изучив комнату. Всего в квартире было две жилые комнаты и одна, поменьше, выглядела, как детская, причем бедноватая, но чистенькая, а вот вторая меня заинтересовала больше. По идее это была гостиная, но по факту — комната Олега, где он и спал, и работал. Обе стены были сплошь заставлены стеллажами с кучей книг по истории и искусству, некоторые тома выглядели старинными настолько, что я не поленилась и взяла ближайший в руки, звучно присвистнув, и только после этого развернулась и подманила к себе самого Томилина, которого всё ещё удерживал в коридоре вихрь.
— В общем, так, господин Томилин. Начну с главного: ты говнюк. В курсе?
На меня глянули исподлобья.
— Но я дам тебе шанс, — добавила. — Если не дурак — воспользуешься. Если дурак… Ну…
Я хмыкнула, разведя руками.
— Боги тебе судья.
— Боги? — скривился. — Где были эти боги, когда умерли наши родители и сестра в три года заболела лейкозом?
— Без демагогии давай, да? — выгнула бровь и вернула книгу на
