его страсть передавалась молодым торрам, поджигая их сердца надеждой на перемены. Бородатые старики, вроде меня нынешнего, знали, какую кровавую цену придется заплатить за мечты о лучшем мире. И платить они совсем не хотели.
Когда в Пенторре появились первые говорящие птицы, Церна отправился на их поиски и вскоре вернулся с черным вороном на плече. Эта поразительная птица рассказывала ему сказки о Кариларе, о солнцепоклонниках, о храмах и библиотеках, и о тысячах книг и карт всех земель на свете, хранящихся там. Он был так увлечен своими фантазиями о далеких странах и их таинственных сокровищах, что едва ли замечал какая погода стояла в те дни в Пенторре. Я все думал, как так вышло, что Церна поверил обольстительным речам ворона? Быть может, все же осталось в нем что-то от того деревенского простачка, что целыми днями пас валдаков и пялился на облака.
Когда принесли весть о гибели его тигра и похищении Като, я проводил время в доме Ловаты Лаванды. Она завопила, заметалась, совсем обезумела и едва не выпустила со страху свою тигрицу. Мне стоило немалых сил успокоить ее. Хоть я и сам едва подавил своего рвущегося наружу зверя. К тому дню после многолетних тренировок я, наконец, совладал с ним и уверено держался верхом, но все еще хранил это в секрете, рассчитывая как-нибудь эффектно заявить, что стал тотто во время следующих испытаний.
Саму историю о красноголовом лучнике вы, думаю, слышали от Рады. Едва ли я смогу добавить к ней больше. О случившемся на берегу Церна рассказал лишь раз ей одной.
Он прожил до конца зимы. Раны от стрел не заживали. Мы думали, из-за яда или какого-то колдовства лари. Распорядитель Эльг Кобальт, старейший из торров, помнящий еще те времена, когда в Пенторре жили десятки тотто, объяснил нам, что все дело в том, что тигр Церны превратился в небесную пыль. И совсем скоро наш друг покинет нас навсегда.
Рада не желала смириться. Она как одержимая искала средство спасения своего обреченного мужа. Прочла все существующие трактаты о лекарствах. Притащила из Полуторра тамошних знахарок, из Торргана лекарей, ездила к ганским пескам, где живут в ямах колдуны, поклоняющиеся паукам. Все без толку. Церна угасал. Он таял, уменьшался в размере, пока не превратился в сморщенного беспомощного карлика. От нашего друга не осталось почти ничего, кроме пронзительного взгляда. Перед самой смертью он призвал меня и Рубо к своей постели и взял с нас обещание, что мы не оставим Раду, что станем ей поддержкой и опорой вместо него. Мы оба поклялись в этом.
Когда он умер, небо над Пентором затянуло непроглядными тучами. Стало так темно, что мы жгли свечи даже в полдень. После похорон Рада, согласно обычаю, уединилась на траурную неделю, а когда, наконец, покинула свои покои, то созвала большой Совет у Пенторрского каньона. Рядом с ее лунной тигрицей стоял белоснежный тигр Като. Отсутствие всадника произвело на всех гнетущее, ошеломляющее впечатление. Многие не могли сдержать слез. Рада обратилась к нам с речью. Удивительно, но я совсем не помню, что именно она говорила, но ее слова и весь ее прекрасный, мрачный и торжественный образ подействовали на нас как заклинание. Ее праведный гнев, ее сила и уверенность передались нам и умножились в сотни раз. Все старшие торры выпустили своих тигров, и у Пенторррского каньона выстроилось войско, так похожее на те, что описаны в древних легендах. Наша Лучезарная Повелительница призвала нас, и мы были готовы следовать за ней через океан, чтобы стать орудиями возмездия.
Думаю, в тот день все мы были честны в своем намерении. Но с течением времени, нас все крепче оплетала паутина сомнений. За сомнениями последовали оправдания, а за ними и обвинения. И в самом деле, говорили торры друг другу, зачем нам плыть через океан ради мести? Церна сам виноват, что так вышло. Он доверился ворону. Он сам пришел к солнцепоклонникам и сына своего привел. Можно сказать, он поплатился за свою глупость и доверчивость. Все-таки он был простой пастушок, хоть и добрый малый. Да и не был он уж так добр, если разобраться. Все-таки тигр его был черный, совсем черный. И Като наверняка унаследовал от него что-то такое. Может оно и к лучшему, что так вышло. А Рада еще так молода, у нее все впереди. Они с Рубо могли бы составить прекрасную пару.
Признаюсь, что иной раз, когда я сам слышал подобное, то кивал и соглашался. Я малодушно желал, чтобы Рада одумалась, чтобы оставила все как есть, чтобы смирилась со своей утратой, и мы просто жили дальше, как будто и не было того солнечного дня, когда у ворот Пенторра возник загорелый до черноты всадник верхом на огромном черном тигре.
Но Рада и не помышляла о том, чтобы отступиться. А когда белоснежный тигр Като растаял в воздухе, и стало ясно, что ее сын мертв, она ни о чем другом не могла ни говорить, ни думать.
Гибель Като повлияла на всех. Я помню, как горько рыдала Ловата Лаванда, осыпая поцелуями свою дочь Славли. Девочка была уже достаточно большой, чтобы ходить на своих ножках, но мать не спускала ее с рук, надеясь, видно, так уберечь от всех напастей этого мира. Она потом и сына повсюду водила за руку до самой своей смерти. Отпускала от себя только, когда принимала очередного любовника. Ничего удивительного, что Миро вырос таким поганцем. Уповая на милость Первопредка, надеюсь он хотя бы не мой.
Так вот у Рады были сторонники. Те, кто всерьез планировал захватить халлийский корабль и отправиться в Карилар крушить и карать, преподать урок этим солнцепоклонникам, как уже сделали однажды наши предки, изгнавшие проклятых лари с континента. Друзья Като, юноши, молодые торры, мальчишки, едва почувствовавшие тигра внутри. Торговый корабль каждый год приплывал в начале лета, и они готовились к этому дню, тренировались с оружием и бросали угли в костер своей ненависти. В последствии Рубо говорил, что совершил то, что совершил, чтобы спасти их молодые жизни, чтобы они могли послужить на благо торров и на их будущее. Помог им, спас от неминуемой жестокой смерти на чужбине. Думаю, он был прав — они все погибли бы в Кариларе или даже раньше в схватке за халлийский корабль. Поймите меня правильно, я не стремлюсь оправдать его предательство. Хотя, быть может, стремлюсь так оправдать свое предательское бездействие.
Помог Рубо тогдашний распорядитель Эльг Кобальт. Как и многие старики
