виднелись два больших трехмачтовых корабля с медными трубами и багровыми флагами королевского военного флота. Очертания Врата едва проступали сквозь влажный туман. Лишь алая цепочка бледных сигнальных огней тянулась вдоль берега, рассыпаясь пляшущими на волнах бликами — пугающее предостережение для тех, кто пожелает подойти ближе.
С военного корабля прибыл посланник — лари с опухшим недовольным лицом, в бушлате с вышитой драконьей лапой на груди. Он передал капитану официальное уведомление о карантине, в котором сообщалось, что порт закрыт для всех кораблей без исключения по причине того, что вот уже почти полгода на Исле свирепствует красная оспа. Всякое судно, попытавшееся покинуть остров будет сожжено ларийским огнем и потоплено в гавани вместе с экипажем. На словах посланник добавил, что тех, кто хочет попасть во Врат останавливать не станут, но обратного пути у них не будет.
Дин Рабат немедленно объявил, что «Ведьма» отправляется в Лапан, где пополнит запасы воды, а оттуда прямиком в Западные ворота. Команда встретила его слова одобрительными возгласами. Молчал только Ришкун Лат. Он стоял у борта, печально смотрел на берег и комкал в руках черную кожаную шляпу, пока ветер трепал его косматую гриву, отросшую за долгие месяцы плавания.
Рем говорил о чем-то с капитаном, тот выслушал и коротко кивнул, хотя на лице у него промелькнуло недоумение. Матросы столпились на палубе, ожидая дальнейших указаний, и то и дело бросали встревоженные взгляды в сторону порта, словно опасались, не слишком ли близко «Ведьма» подошла к опасному берегу. Юри стояла у грот-мачты, стараясь улучить момент для разговора с капитаном с глазу на глаз. На холодном ветру она слегка зябла. Ныла больная нога. Наконец, Рем пожал капитану руку и отошел в сторону. Юри подумала, что вот и настал удобный момент, но Дин Рабат жестом подозвал к себе понурого боцмана.
— Вот же… — выругалась она.
— Юри, — сказал Рем, тронув ее за плечо.
Он был на удивление спокоен.
— Юри, — повторил он, — Дай мне две серебряные монеты.
Изо рта у него при каждом слове вылетало маленькое облачко пара. Блестящая мелкая изморось оседала на плечах и волосах.
Юри послушно развязала свой увесистый кошелек и протянула деньги.
— Что ты выберешь Лапан или Западные Ворота? — спросил Рем, убирая монеты в карман.
— Что за вопрос? К чему?
— Выбери.
— Нет, ты погоди! Нам надо сойти на Исле! — крикнула она. От возмущения у нее дыхание перехватило. Неужели собрался отступиться? Неужели струсил?
— Тогда я решу за тебя. И выбираю Лапан. Поняла? Лапан!
Он дернул завязки на груди, плащ соскользнул с плеч и упал на палубу. Одну за другой торопливо расстегнул железные пуговицы на куртке. Тот час, словно только того и ждал, налетел порыв ледяного ветра. Юри хотела спросить, что это Кошак такое задумал, но не успела ничего сказать, потому что он обхватил ее лицо холодными ладонями и поцеловал в губы.
Когда он отстранился, она все еще не верила, что это происходит наяву. Словно желая развеять сомнения, Рем снова поцеловал ее, на этот раз коротко, прикоснувшись губами к уголку рта. И тут же отступил назад, развернулся и в несколько прыжков оказался у борта. Вскочил, оттолкнулся и прыгнул в подернутую алыми бликами воду.
Со всех сторон к борту ринулись моряки.
— Человек за бортом!
— Сам прыгнул!
— Утоп!
— Речник утоп!
— Где? Видно?
— Да вон голова!
— Доплывет?
— Да ну!
— Пропал!
— Утоп!
— Да вон он!
— Доплывет?
— Да ну!
Юри с трудом прихромала к борту, увидела над водой голову, перечеркнутую клановым платком, и крикнула, срывая голос:
— Рем! Болван! Тупица! Придурок! Слышишь? Болван ты! Болван! Самый! Глупый! На свете!
