злился, злился, злился. Думал, что от злости скоро в волка перекинусь, как в той сказке. Ай, ладно! Понял ты меня. И от злости представлял, что воткну проклятому последнему Саркани меч в горло, и кончится их власть над баронами Кара! Вот мне казалось, что я так поступить смогу, и это что-то исправит в нашем мире. Понял? Воткну меч в горло, шею сломаю, удавку наброшу и задушу… Представлял, как сделаю это. И не только из-за отца, из-за всего, из-за того, как погано наш мир устроен.
— Если в самом деле хочешь убить меня, отруби мне голову одним ударом и сделай это так быстро, как только сможешь. Иначе у тебя ничего не выйдет, — сказал я, зная наверняка, что он не успеет.
Я чувствовал тигра в своих венах, его огонь, то как он рвется наружу сквозь каждую пору моего тела. Он вырвется, как только лезвие меча коснется кожи, удержать его у меня не получиться.
Гирин мрачно смотрел исподлобья.
— Ты хочешь умереть. Я понял это еще тогда, когда мы смотрели на город, и ты встал у самого обрыва. Может стоило толкнуть тебя, а? — спросил он с издевкой.
— Вряд ли таким образом ты достиг бы желаемого.
— Это верно! Это я и так знаю! Проклятие, конечно, я знаю, что это бессмысленно! И глупо! Если бы я в самом деле пошел дальше злобных фантазий… Если бы каким-то чудом мне удалось бы после всего содеянного скрыться и поднять мятеж с притязаниями на корону, рыцари лари в два счета смели бы кара с лица земли. Вырезали бы всех Гиринов, а мою голову насадил бы на пику Лад-Могул и прокатил до столицы. Потом они бы отыскали в каком-нибудь вашем донжоне синеглазого младенца, твоего или чужого, не важно… И все продолжилось бы, как и раньше. Так ведь?
— Может быть. В любом случае, чтобы править Кариларом нужно обладать сверхъестественной силой или уметь убедить в этом. Лари никогда не примут над собой власть того, кого не боятся.
— Ты такой же как королева Ю? — спросил Мазур Гирин глухо, — Теперь выжжешь мне разум своим голосом?
— Конечно же нет! — воскликнул я, — По-твоему я за этим примчался сюда? Улизнул из Дворцов, переодевшись в чужую одежду? Залез в окно, напугал твою женщину, измазался с головы до ног в вонючем соусе, и это все, чтобы выжечь твой разум своим голосом? О, боги мои! Хорошо хоть сейчас ночь, и вечное солнце не видит, какой ты идиот!
Он нахмурился и снова налил себе выпить.
— Это вы верно подметили, повелитель. Идиот каких мало… Должно быть, отлично вы повеселились, ваше высочество, там на холме, когда я предложил вам свое покровительство и побег из Дворцов. У вас настоящий талант, я ведь ни на секунду не усомнился в вашей искренности. Даже когда мы танцевали… А я то думал, что лари не мо…
— Говорил же, я не лари! — перебил я его, — Тогда там на холме я ни разу тебя не обманул. Ни одного слова лжи не сказал. Клянусь вечным солнцем, Мазур! Клянусь своим именем.
— Ты сказал, что родился от наложницы и безымянного рыцаря. Сказал, что ты пленник там, как Ленни и другие незаконные дети!
— Нет, Мазур, это ты сказал, а не я. Ты спросил, живет ли моя мать во Дворцах? Да, она всю жизнь там живет, и первые двадцать лет провела в донжоне, как все принцессы Саркани. Ты спросил про моего отца, и я ответил правду, что не знаю его, что он умер до моего рождения. И это так и есть! Лад-Могул не мой отец. Ты спросил, хочу ли я покинуть Дворцы? Да, я хочу! Да, я хочу сбежать оттуда! Хочу ли отправиться с тобой в Гиринлад? Конечно я хочу! Картан фаррак, Мазур! Если бы я только мог это сделать… Я пришел сюда, чтобы сказать тебе это. Во всем я был искренен с тобой. И сожалею лишь о том, что сразу не признался, кто я такой. Тогда на холме, я должен был это сделать.
Он молча смотрел на меня какое-то время, поставил стакан на стол, перевел взгляд на пустую бутылку и произнес:
— Знаешь, хорошо, что тогда не сказал.
— Почему? Ты попытался бы задушить меня прямо там?
— Нет! Наверное, я бы просто сбежал. Я ведь и правда не подозревал, даже мысль такая в голову не залетала. Я видел, конечно, что ты немного странный для конюха. И то как все там тебя любят. Как магистр Руффо тебя любит, как госпожа Ленни. Я сначала подумал, что она твоя мать, но потом понял, что нет. Все там тебя любят и лошади, и псы, и люди… В общем я то тоже… А, ладно! Если бы ты сказал, что ты принц Ре, не стал бы я, конечно же, с тобой танцевать. Мне и сейчас неловко до жути, что это было между нами. Хотя это было по-настоящему здорово. Я даже и не знал, что так здорово вообще может быть! Проклятие, у меня и сейчас в голове не укладывается, что ты тот же самый человек, что сиял как солнце во дворце Саркани. Если бы не побрякушки у тебя в волосах и ушах, то я бы так и думал, что это Ремуш передо мной сидит.
— Я и есть Ремуш. Это мое полное имя. Но ты можешь звать меня Рем. Если, конечно, не собираешься убивать меня.
— Ааа, — он махнул рукой, — Я в самом деле никогда и не собирался. Всерьез, я имею ввиду.
— Хорошо. Приятно это знать.
— И как все теперь будет?
— Не знаю. Давай выясним. Для начала приезжай на зимнюю охоту. Ты официально приглашен, как мой спутник.
— А что сейчас? Переночуешь здесь? Я имею ввиду в этой комнате? То есть, я хочу сказать, ты же знаешь, что тут сегодня столько постояльцев… Как ты вообще попал сюда? То есть ты же не со свитой тут? Стал бы ты в окно лезть тогда! Такая картина была! Клянусь божественной улыбкой, никогда не забуду это, умирать буду — первое, что вспомню, как ты в луже соуса на карачках стоишь, а дура эта голосит и скачет на кровати!
Он расхохотался, а я потер разбитое колено.
— Я думал, ты мне в голову подсвечник
