запустишь.
— Я собирался, но потом узнал тебя.
— Повезло мне, — сказал я, оглядывая нанесенный комнате ущерб — занавески разорваны, по полу разбросаны перевернутые медные блюда и тарелки, остатки какой-то снеди, раздавленные гроздья винограда. Гирин снова рассмеялся и смахнул проступившие на глазах слезы.
— Прикажу тут все убрать. Или хочешь в главные покои? Это с другой стороны.
— Мазур, мне пора, — сказал я, поднимаясь.
— Погоди, уходишь? Посреди ночи?
— Думаю, вылезать через окно смысла нет. Обувайся, проводишь меня до ворот. И распорядись, чтобы мальчишка, которому я дал золотую монету, привел мою лошадь.
— Ты дал тут кому-то золотой? Да этот парень, наверняка, уже на полпути в столицу!
Он попытался уговорить меня задержаться до утра, но быстро сдался, натянул сапоги и накинул куртку, похожую на ту, что носил Азур, только без гербовых узоров. Затем отдал быстрые распоряжения своим людям. Прицепил к поясу оружие, а на лицо натянул озабоченное, в меру суровое выражение.
Мы спустились на первый этаж, не встретив по пути ни единой живой души. В холодной тишине прошли по пустынному коридору, только половицы скрипели под ногами. Однако я знал, что за каждой неплотно прикрытой дверью, у каждой щели таится любопытный глаз. Широкая лестница вела к главному залу таверны. Музыка больше не звучала, вместо нее гудели возбужденные приглушенные голоса, которые тут же смолкли, как только я поставил ногу на первую ступеньку. Могильная тишина, склоненные в поклоне фигуры, знакомый запах страха, перебивающий все прочие запахи. Только где-то снаружи заливисто лаяли собаки.
— Дорогу! — рявкнул Гирин, и люди попятились в разные стороны, не поднимая голов.
— Разрази меня огонь небесный! Это же принц Ре Саркани! Как живой! А-ха-ха-ха! — заорал вдруг очнувшийся от пьяной спячки кудрявый лапанец. Собственные товарищи немедля набросились на него и придушили, накинув на голову полотенце. Он хрипел, сопротивлялся, бил ногами, но быстро затих. Никто в комнате не пошевелился.
У ворот, в круге желтого света от единственного фонаря, нас ждал рыжий паренек, держа под уздцы мою лошадь. Рок немного отдохнул, но все равно выглядел грязным и усталым, как и я, скорее всего.
В темном небе над нами сияли тысячи холодных огней. Это был високосный год. Двадцать четвертая ночь первого месяца осени, ночь, когда над Кариларом видны все звезды до единой. Я отыскал взглядом свою звезду, ту что взошла в день моего рождения и погаснет, в день моей смерти. Она подмигнула мне так, словно была мной довольна.
— Я не стану спать на твоем месте на кухне, — сказал я рыжему пареньку.
Он дрожал, застыв в каком-то нелепом перекошенном набок полупоклоне.
— Но ты можешь оставить себе монету, — добавил я, — Ступай.
Паренек попятился и испарился.
— Я понял, почему ты хочешь убраться отсюда как можно скорее, — сказал Гирин, — Но не могу позволить тебе отправиться в дорогу одному. Я поеду с тобой и возьму своих людей.
— Мазур, тебе не нужно волноваться обо мне. Я не один, — сказал я и крикнул в темноту за воротами, — Покажитесь, я знаю, что вы здесь!
Из тени выступили две высокие фигуры в темных плащах. Поклонились, ударили кулаками в грудь, удивительно синхронно, как умеют только благородные рыцари лари. У одного из них на плече сидел, насупившись, грач Годар.
— Мэлорик с вами?
— Да, повелитель, он ждет вас в карете. Прикажите подать?
Я коротко кивнул им. Годар взмахнул крыльями и тут же исчез. Рыцари вновь отступили в темноту, уводя с собой Рока.
— Видишь, Мазур, не так-то просто мне убежать отсюда, — сказал я тихо, — Прощай, до встречи в начале зимы!
— До встречи, Рем… До встречи, повелитель, — ответил Гирин и поклонился, приложив руку к сердцу.
* * *
Юри, взволнованная рассказом, спросила, подавшись вперед:
— Так этот несчастный кудрявый лапанец помер? Насмерть его задушили?
— Что? Нет! С чего ты взяла? Нет, конечно, нет, — ответил Рем и сел в гамаке, свесив вниз босые ноги.
— Значит, никто не умер? Как же так?
— Ты такая кровожадная, Юри.
— Так ты же сам сказал, что кто-то умер! Ты сказал, и я весь твой рассказ ждала, кто же теперь умрет? Гром или старик Руффо? Или этот конюший? Или отец Гирина? Ты обманул меня!
— Что значит никто не умер? А Фитто Кар-Гирин? С его смерти все и началось. Я никогда тебя не обманывал, — ответил Рем важно.
Юри запустила в него подушкой. Он поймал ее и снова завалился в гамак.
— Ты должна извиниться. Ты несправедливо обвинила меня.
— Не дождешься. Ты хитрый лис, и специально так сделал.
Какое-то время они молчали.
— Значит, где-то на небе есть твоя звезда? — спросила Юри, — И она горит пока ты жив?
— Да.
— Только у тебя такая есть?
— Может быть, у всех есть. Просто люди не знают, как свою отыскать. Когда я родился, десять величайших астрологов Карилара независимо друг от друга составили звездные карты. Сопоставив их, главный астролог отыскал мою звезду и показал моей матери, где она. А мать показала мне, когда я вырос. Звезду видно три или четыре раза в год в разных точках мира. Из Дворцов Лари ее можно увидеть в високосный год на двадцать четвертую ночь первого месяца осени. И в любой год, кроме високосного, в первый день последнего месяца зимы. В середине апреля где-то в Халли, у подножия великого Хребта, а на летнее солнцестояние она должна быть видна на Исле.
— О…
— Я покажу ее тебе.
Юри пронзила внезапная догадка.
— Значит, твоя мать знает, что ты жив! Она же могла увидеть ее, твою звезду. Прошлый год был обычный, не високосный. И нынешний тоже. Стало быть, она смогла убедиться в этом только совсем недавно. О, бедная, бедная, королева Ю! Как нелегко ей было дождаться последнего месяца зимы!
— Да, потому я так уверен, что найду Гирина на острове. Она отправила его искать меня, как только увидела звезду.
— Почему его? Она же могла послать кого угодно.
— Потому что ей известно, как я отношусь к нему. Он единственный, кто может заменить Мэлли. Мой единственный друг, единственный, кого я мог бы назвать своим братом.
— И она отправит его, чтобы ты убил его в пещере? И заключил договор с
