class="p1">Рисунок на листе пергамента отличался от тех по большей части простоватых изображений, что они видели прежде в Хронике торров. Это была работа настоящего мастера, которому удалось добиться при помощи скромных средств удивительно точного портретного сходства. Верхом на огромном тигре между закрученных спиралью рогов сидела Рада Чиста, юная и прекрасная. На ее смоляных волосах лежал венок из белых роз, а в руке она сжимала копье Героя — символ власти над всеми торрами берега Окада.
— Рада Чиста, по прозванию Лучезарная, любимая супруга тотто Церны Темена, дочь тотто Альбо Чистого и Силы Амарант, племянница покойного Повелителя торров Чара Кармина и его названная наследница, драгоценная госпожа из рода великих лунных тигров, — прочел Рем витиеватую подпись под рисунком.
— Так это что же наша бабуля? — спросила Юри, заглядывая ему через плечо, — Вот это да! А что значит лучезарная, а?
— Это значит, что она сияла… сияла, как звезда, — ответил Каллис.
— Старик, как так вышло, что она потеряла копье Героя? — спросил Рем, — Разве не ты говорил мне, что Повелитель торров держит его до тех пор, пока у него есть силы на это и выпустит лишь на смертном одре? О чем еще ты солгал мне? Выходит, вы все здесь прогнили от лжи! Жалкие, ничего не желающие помнить шакалата при полудурке Рубо!
Вокруг Рема сгустилось плотное темное марево. В комнате стало невероятно жарко, так жарко, что у Юри закружилась голова, и она едва смогла удержаться на ногах.
— Полегче, мальчик! — ответил Каллис и вокруг него заблестели яркие голубые искры, — Не стану я терпеть оскорбления в своем собственном доме.
Темное марево рассеялось и Рем произнес:
— Так ты, значит, достаточно силен, чтобы быть тотто… Я почувствовал это только сейчас. Так почему же? Каллис, почему?
— Потому что за все надо платить. Если ты закончил надувать хвост и бросаться оскорблениями, я расскажу о том, что вам нужно знать о прошлом.
* * *
Я хорошо помню тот солнечный день, когда он появился у ворот Пенторра верхом на огромном черном тигре. Появился, как нам казалось, из неоткуда. Спустился с какой-то горы, где пять поколений его семья пасла валдаков. Он был немногословен и нетороплив, как все пастухи. Потому, когда мы вышли за ворота, чтобы узнать, кто этот удивительный незнакомец такой и откуда здесь взялся, он не спешился и не стал отвечать на вопросы. Просто уставился на нас своим пронзительным изучающим взглядом, от которого на затылке волосы поднимались дыбом. Из старших нас было пятеро. Мы с Каном, тогда еще совсем мальчишки, едва узнавшие своих тигров. И трое взрослых. Нынче все кроме меня мертвы… Так вот незнакомец молча нас разглядывал, и на его красивом загорелом до черноты лице все отчетливее проступала досада. И вдруг он расплылся в улыбке, захохотал и крикнул:
— Хо! Ты такая же как я! А ну, давай, покажи какой у тебя!
Мы все как один обернулись, хоть и так было ясно, что он увидел нашу Раду, нашу Лучезарную Раду, любимую дочь Пенторра. Помню, в тот миг я почувствовал ярость от мысли, что этот незнакомец верхом на черном тигре, пришел сюда, чтобы похитить ее, отобрать наше сокровище навсегда.
Рада вышла вперед и, танцуя, вскинула руки. Зазвенели серебряные браслеты. И появилась ее лунная тигрица, прекраснейшая из всех духов.
— Хо! Твой лучше моего! — воскликнул незнакомец, — Я так счастлив! Я так счастлив, что увидел вас обоих! Мое имя Церна Темен. Я пришел сюда, потому что мне сказали, что тут есть такие же как я.
Оказалось, что он ничего не знал о том, как устроен наш мир. В его деревне не видели тотто торров уже несколько сотен лет. Все что он слышал о городе рядом с древним Лабиринтом, где живут великие войны всадники, представлялось ему просто сказками. До тех пор, пока в возрасте двенадцати лет он сам не выпустил тигра. По словам Церны, это произошло само собой. Он ощутил какое-то беспокойство и решил, что зря выпил так много перебродившего валдачьего молока. А потом услыхал внутри звук, похожий на песню и спел ее, как мог громко. И когда мелодия вышла из него целиком, вместе с ней вышел и тигр. Это было так удивительно, что никто из нас ему не поверил.
Мне неприятно об этом говорить, но первое время все в Пенторре потешались над ним, называя дикарем, валдачьей шапкой и деревенщиной. Он и был таким. Неотесанный и необразованный, странный, шумный, прямой, как древко копья. Честно, я его ненавидел! Смотреть на него не мог, но и глаз отвести тоже. Потому что не было среди торров никого талантливее и умнее его. Церна интересовался всем на свете и все ему давалось так легко, будто он уже знал это, но забыл и надо попросту немного поскрести затылок и вспомнить. Вот к примеру, он брал в руки инструмент, лютню или ситар, на свой лад подкручивал струны и уже через мгновение играл какую-то мелодию, которую, по его словам, когда-то слышал. Однажды увидел, как Кан рисует и несколько дней не отходил от него. Бедняга Кан уже не знал куда деться! В конце концов выдал этой валдачьей шапке лист бумаги и грифель, лишь бы отстал. Так тот, провозившись едва ли больше часа, изобразил лунную тигрицу во всей красе. Я видел этот рисунок. Он был далек от совершенства, однако же в точности повторял все пропорции и характерные черты драгоценного духа Рады Чисты. Кан говорил мне, что в ответ на похвалу этот деревенский простачок ответил, что хотел бы изобразить и хозяйку тигрицы, но для этого надо бы получше ее рассмотреть.
В том, что касается связи с духом тигра, Церна был одарен невероятно. Как вам уже известно, с каждым новым поколением все меньше торров способны оседлать тигра и действовать с ним сообща. В нынешнем году вы нас удивили. Все трое не просто явили на мгновение тигра, но и смогли показать свое с ним единство. Тогда на испытаниях у Пенторрского ущелья я как будто снова увидел Церну. Он один смог бы, наверное, повторить этот безумный прыжок над пропастью… Только вот не стал бы он делать что-то настолько безрассудное и тщеславное.
Ум его был цепкий и прагматичный. Мне даже казалось, что он мыслит слишком приземленно. Однако позже я понял, что ему просто неинтересно
