вечное Солнце. Как кара чтут Смеющегося бога, а вы — Велинеж. Тотто теперь очень мало, старших тоже. С каждым новым поколением, все меньше и меньше рождается тигрят. Им известно, что от брака двух тотто точно рождается старший, и скорее всего он сможет в свое время стать тотто. Потому они так одержимы этими подсчетами родственных связей и браками между старшими. Пытаются сохранить себя… Не хотят становиться людьми. Так что, конечно, Рубо предпочел бы сам жениться на Славли Злате, но у него уже давно не было детей, а среди тех, что есть нет ни одного тотто, да и старших всего трое. Даже если бы тигрица Славли приняла его тигра, все, включая и его самого, понимают, что шанс невелик. Выбора у них особо нет. А с его точки зрения, лучше Миро, чем я.
— Почему? Почему он так тебя невзлюбил? Что ты сделал?
Рем пожал плечами.
— А закон? Книга третья? Ты только что читал его. Там же ясно сказано, что это недопустимо.
— Для тех, кто разрушает статуи своих великих царей и вырезает страницы из собственных хроник, стирая память о прошлом, разве сложно переписать закон? К примеру, они могут заявить, что брак возможен, если у них разные отцы.
— Закон в руках у того, кто держит копье Героя… Так сказал Каллис, — вспомнила Юри разговор, услышанный когда-то у моста через Пенторрский каньон.
— Каллис, Каллис… — произнес Рем, задумчиво, — Похоже, придется все-таки навестить его сегодня.
— О, нет!
— О, да!
Они прихватили ручной фонарь и вышли на улицу через черный ход, который, как и ожидалось, был заперт на засов изнутри. Легкая наледь покрыла мостовую. Промозглый ветер пробирал до костей, и Юри оглушительно громко чихнула.
— Иди домой, — сказал Рем.
— Ну уж нет. Пойду с тобой, не дам тебе издеваться над стариком.
— И как же ты мне помешаешь, интересно?
— Что-нибудь придумаю, будь уверен, — ответила Юри и снова чихнула, прикрыв рот ладонью.
— Ладно, пошли. Держись за меня, тут скользко.
Не раздумывая ни мгновения, Рем распахнул дверь в дом Каллиса Лазура и застал его самого в окружении сундуков, ларцов, мешков, узелков и свертков, беспорядочно расставленных по комнате, служившей передней. На самом большом из сундуков сидела молодая хрупкая женщина с маленьким ребенком, крепко спящим у нее на руках. Она испуганно взглянула на нежданных гостей, ворвавшихся вместе со сквозняком, но не проронила ни звука.
— Ну что ж ты, Мада, дверь-то не заперла… — произнес Каллис с тихой досадой.
— Здравствуй, Каллис, — сказал Рем, оглядывая комнату, — И правда стоило запереть, Мада.
Юри вошла следом и потянула за собой дверь, которая тут же захлопнулась с оглушительным грохотом. Ребенок проснулся и заплакал.
— Поговорим в другом месте, — сказал Каллис.
В кабинете жарко горел камин. Хозяин подпалил несколько свечей и устало опустился в кресло. Рем встал напротив, скрестив руки на груди. На его непроницаемом лице дрожали отблески пламени. Лишь треск поленьев нарушал гнетущую тишину. Юри подошла к камину и вытянула озябшие руки к огню.
— Лови, — сказал Рем и бросил Каллису блеснувший на лету пустотелый бубенчик.
— Что это? — спросил тот и тут же добавил, — Ааа… Миро?
— Нашел на полу в доме Кана, в том месте, где он умер.
— Ясно. Однако же это вовсе не значит, что это Миро его убил.
— Не значит.
— И чего ты от меня-то хочешь, Ремуш?
— Полагаю, тебе известно о планах Миро.
Каллис тяжело вздохнул.
— Хочу знать, намерен ли ты что-то предпринять? — спросил Рем.
— А ты? Не хочешь ли ты что-нибудь предпринять? — с раздражением выкрикнул Каллис и вскочил на ноги, — Твоя вина, что глупый и слабый мальчишка оказался втянут во все это! Он должен был шлепнуться на песок и дело с концом. Лучший вариант для всех, но ты почему-то решил вмешаться.
— Проклятие, старик! Через несколько дней я уже буду на пути в Карилар и не знаю, смогу ли вернуться.
— Если старшие узнают об этом, тебя тотчас запихнут в свинцовый мешок, — медленно сказал Каллис, снова опускаясь в кресло, — Повезло тебе, что я никому не скажу, потому как на рассвете отправляюсь в Полуторр. Думал, на полгода или год, но судя по всему навсегда… И все благодаря тебе, заморца! Чтоб тебя пауки съели, заносчивый ты самовлюбленный болван!
В комнате снова повисла тяжелая неподвижная тишина.
— Уважаемый Каллис, раз мы все скоро покинем Пенторрр и больше никогда не встретимся, — подала голос Юри, — Прошу вас, расскажите нам о том, что случилось тогда в прошлом, когда лари похитили Като и убили тигра Церны. Расскажите, что было на том вырезанном листе из Хроник торров. Мы видели в доме Кана книгу, в которой не хватает страниц.
Рем молча смотрел на огонь, но Юри заметила, как дрогнула его челюсть.
— Ты такая славная девушка, Юрилла, красивая, добрая, — сказал Каллис, — И как тебя только угораздило… Ладно, может ты и права… В конце концов, сама Рада никогда вам не расскажет. А ему, — он ткнул пальцем в сторону Рема, — пожалуй, стоит знать, что за кровь течет в его жилах.
Каллис поднялся и суетливо закружил по комнате, перекладывая с места на место какие-то книги и свертки, пока ни отыскал простенький сундучок, оббитый железом. Отпер его ключом, что носил среди множества прочих на тяжелой связке у пояса, и вытряхнул на стол содержимое — какие-то бумаги и несколько серебряных фигурок с печатями. Затем, сопя от натуги, подцепил дощатое донышко, за которым скрывался тайник. На стол выпали два алых камня величиной с абрикосовую косточку, связка золотых колец и небольшой свиток, обернутый материей. Калисс медленно развернул его, протянул Рему и сказал:
— Кан отдал ее мне. Когда все закончилось, он сказал, что хочет забыть, выкинуть произошедшее из памяти, как все прочие торры, и жить дальше без этого груза на сердце. Сказал, что Рубо велел им убрать страницу из Хроник, чтобы не осквернять память торров воспоминаниями о недостойном правителе. Кан попросил меня уничтожить страницу, потому что сам не смог. А я вот тоже не смог. Потому что тут написано его имя. Эта страница и могила на Пенгаторре — все что осталось от моего друга Церны Темена.
