class="p1">Даже его излюбленное “раз-два-три” звучало механически и вяло.
Нет, так дело не пойдёт. Я поднялась на ноги и хлопнула в ладоши, привлекая внимание обоих:
– Прошу прощения, Михаил Васильевич, давайте продолжим в другой раз.
Львов недовольно вздёрнул подбородок, но быстро осёкся и взял себя в руки.
– Разумеется, Ольга Георгиевна, – он даже не скрывал ехидства в голосе. – Как вам будет угодно. Я уже понял, что ваше безусловно ценное мнение имеет некий вес в доме господина Строганова.
Некий вес?
У меня аж пальцы затряслись, и будь я менее сдержанной, то уже тянула бы руки к горлу нахала Львова.
На что он намекает? Что я на особом положении у Дмитрия Александровича? Или чего хуже, его любовница?
А сам-то разве не пытался прижаться и облапать? Решил, что раз я всего лишь гувернантка, то мечтаю о внимании такого смазливого хлыща?
Ну да, как же.
– В первую и единственную очередь я заинтересована успехами Дарьи Дмитриевны, – ответила спокойно, но твёрдо. Пускай решит, что я пропустила мимо ушей его намёк. – Надеюсь на ваш профессионализм и стрессоустойчивость, Михаил Васильевич.
Львов побледнел, но промолчал. То ли не ожидал, что я дам ему вежливый отпор, то ли гадал, что за слово такое диковинное – "стрессоустойчивость". Но тем не менее он быстро взял себя в руки, поклонился Даше и ушёл.
“Если в этом доме каждая неделя такая бурная, боюсь представить, что станет со мною через год,” – невесело усмехнулась, глядя с сторону приветливо распахнутых дверей малой гостиной.
Даша бесшумно подошла ко мне и прошептала еле слышно:
– Он же больше не придёт.
– Почему ты так решила? – удивилась я, но не могла не согласиться, что девочка права.
– Когда папа зовёт кого-то на несколько слов, вот как сегодня, – вздохнула она с непривычной серьёзностью, – то люди уходят и больше не возвращаются в наш дом.
Я вздохнула, погладив её по макушке:
– Даш, может это и к лучшему. Тебе понравился Михаил Васильевич?
– Он добрый и не ругал меня за ошибки, – задумчиво протянула она, – но вы понравились ему гораздо больше, чем я. Вот папенька и разозлился.
Стыдно стало так, что мне тотчас захотелось провалиться сквозь землю. Аж в носу засвербило, и я, неловко откашлявшись, попросила:
– Подожди меня в детской, хорошо? Мне надо отнести его превосходительству отчёт.
– Я почитаю, Ольга Георгиевна, – покладисто согласилась Даша.
Проводив её взглядом, я забежала в комнату, взяла вчерашние исписанные листы и, не давая себе времени передумать, торопливо направилась в кабинет Строганова.
Дмитрий Александрович удивлённо поднял бровь, хотя сам же дозволил мне войти. Но увидев в моей руке бумаги, морщинка меж бровей разгладилась.
“Рано радуетесь, превосходительство,” – мысленно огрызнулась, испытывая жгучее желание швырнуть листы ему под нос.
Вместо этого я аккуратно положила бумаги на стол, и наши руки почти соприкоснулись. Опасаясь, что его превосходительство не так меня поймёт, я быстро отдёрнула пальцы, словно обожглась, и процедила сквозь сжатые зубы:
– Ваше превосходительство, осмелюсь предположить, что Михаил Васильевич больше не вернётся.
– Вас огорчает этот факт, Ольга Георгиевна? – холодно полюбопытствовал, не скрывая яда в голосе. Вальяжно откинулся на спинку кресла и сцепил ладони в замок, буквально препарируя меня взглядом.
– Господин Львов нашёл общий язык с Дашей, – возразила я, чувствуя, как закипаю.
– Не только с ней, как я заметил, – парировал Строганов, опустил глаза в бумаги и сделал вид, что увлечён чтением отчёта.
Зря он это. Ох зря!
– Да как вам не стыдно? – вспыхнула я, сжимая кулаки.
Мало того, что этот бесчувственный чурбан переходит границы, так ещё и не скрывает этого!
А Дмитрий Александрович нарочно помедлил с ответом и лишь когда прочитал первый лист с двух сторон соизволил ответить. И то – вопросом на вопрос.
– За что мне должно быть стыдно, Ольга Георгиевна?
Я медленно выдохнула. Досчитала до десяти под его хмурым взглядом исподлобья. Сделала глубокий вдох и тихо сказала:
– Прошу меня простить. Нам не стоит продолжать этот разговор. Разрешите идти?
– Нет, не разрешаю, – упёрся рогом его превосходительство, не выпуская из рук бумаги, которые уже многозначительно потрескивали под его пальцами, грозясь порваться. – Я настаиваю. Отчего же не стоит?
Он что, специально ищет повод поругаться? Ему мало было Львова, так он теперь на мне желает отыграться?
Держись, Оля. Не поддавайся.
Он просто до сих пор не может найти колодника, вот и пытается выпустить пар на тех, кто попал ему под руку.
Навесив на лицо вежливую улыбку, которая была такой же “искренней” как оскал Львова, я попыталась терпеливо растолковать простые истины:
– Потому что если мы продолжим, Дмитрий Александрович, то я скажу что-то, что вам крайне не понравится, и вы перейдёте черту. Затем я, не стерпев, перейду черту, и вы заявите, что таким нахальным, дерзким и невоспитанным особам не место подле Даши. Дадите мне расчёт, и в результате пострадает невинный ребёнок.
Чего я не ожидала, так это того, что в тёмных глазах Строганова вспыхнет нешуточный азарт, а губы предательски задрожат, сдерживая довольную улыбку.
– Это даже интересно. Выговоритесь, Ольга Георгиевна. Обещаю, вам ничего за это не будет.
Точно?
Или блефует?
Ладно.
Сам напросился.
Я посмотрела ему прямо в глаза и у меня внутри будто плотину прорвало:
– Не знаю, что вы себе напридумывали, Дмитрий Александрович, но я берегу и ценю свою репутацию, несмотря на усилия отдельных личностей. Мне, знаете ли, тоже не понравилось поведение Михаила Васильевича, но я не слабая девушка, которая не способна дать нахалу отпор. Да, меня застали врасплох, но зайди вы на секунду позже, то увидели бы совершенно другую картину и вообще! Определитесь уже – я для вас наивная душа, которая не способна распознать соблазны, или излишне самоуверенная особа?
Словесный поток закончился. Воздуха в лёгких почти не осталось, как с губ само соскочило:
– И вообще, он не в моём вкусе!
Строганов молча поднялся из-за стола и подался вперёд, опираясь ладонями на столешницу. Медленно, хищно ухмыльнулся и вкрадчиво спросил:
– Тогда кто же в вашем вкусе, Ольга Георгиевна?
Глава 57
Несмотря на то, что нас разделял его рабочий стол, Дмитрий Александрович был слишком близко. Так близко, что я чувствовала, как его горячее дыхание касается макушки, а в глазах пляшут опасные огоньки.
