краевых управлений МГБ утверждались обкомами, крайкомами, ЦК компартий союзных республик, а секретари партийных комитетов центрального аппарата МГБ СССР — ЦК КПСС;
в). поручить Бюро Президиума ЦК КПСС провести мероприятия по обеспечению постоянного контроля со стороны ЦК КПСС за работой министерства государственной безопасности СССР и по значительному укреплению центрального аппарата МГБ и его местных органов свежими, политически проверенными и способными кадрами»[714].
В резолюции, помимо общих призывов перейти от «пассивной» оборонной тактики к «активным наступательным действиям» в разведывательной работе, содержался и гневный пассаж, несомненно продиктованный Сталиным:
«Многие чекисты прикрываются при этом гнилыми и вредными рассуждениями о якобы несовместимости с марксизмом-ленинизмом диверсий и террора против классовых врагов. Эти горе-чекисты скатились с позиций революционного марксизма-ленинизма на позиции буржуазного либерализма и пацифизма, забыли, что с озверевшим классовым врагом нельзя бороться в белых перчатках, оставаться “чистенькими”, не применяя активных наступательных средств борьбы в интересах социалистического государства, забыли указания Ленина о том, что классовая борьба — это жестокая борьба, а не пустая болтовня, не понимают той простой истины, что нельзя МГБ представлять без диверсий, проводимых им в лагере врага»[715].
Примерно ту же мысль Сталин повторил и на заседании комиссии по организации ГРУ МГБ. Возможно, это произошло 15 декабря 1952 года[716]. Здесь прозвучали некоторые тезисы из письма Питовранова: «Главный наш враг — Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку, первая база, где нужно иметь своих людей, — Западная Германия»[717]. И тут же Сталин вернулся к волновавшей его теме: «Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец»[718].
В первые месяцы 1953 года в недрах МГБ готовились новые структура и штаты Главного управления разведки МГБ и схемы реорганизации службы наружного наблюдения. Сам приказ о слиянии 1-го и 2-го главных управлений МГБ выпущен 5 января за № 006[719]. Но в его подкрепление требовалось утвердить структуру и штат и провести в ЦК утверждение кандидатур начальников отделов, входящих в ГРУ. Для рассмотрения всех вопросов по организации ГРУ МГБ в ЦК КПСС была образована комиссия[720]. Регулярно из МГБ в эту комиссию поступали все новые и новые варианты штатов и структуры ГРУ и службы наружного наблюдения (бывшее 7-е управление), но до самой смерти Сталина окончательного решения ЦК КПСС по этим вопросам не принял.
Кадровая чистка в МГБ продолжалась и имела явный национальный оттенок. Так, 6 января 1953 года Гоглидзе письмом доложил Сталину, что «рассмотрены материалы на лиц еврейской национальности», находящихся на руководящей работе в органах военной контрразведки. При этом представлены краткие справки на 21 человека. Как сообщал Гоглидзе, принято решение всех их уволить и принять меры к трудоустройству в другие учреждения. Далее отмечалось, что в периферийных органах контрразведки на оперативно-технической работе остается еще 123 еврея. МГБ, писал Гоглидзе, затребовало на каждого из них материалы для решения вопроса об их дальнейшей работе в МГБ[721].
27 января 1953 года «неожиданно» выздоровел Игнатьев, проинформировал Сталина, что приступил к работе после болезни, и просил разрешения созвать 14 февраля 1953 года совещание ответственных работников МГБ. Выдержанное в возвышенном тоне письмо Игнатьева должно было убедить Сталина, что постановление ЦК КПСС от 4 декабря 1952 года «О положении в МГБ» понято им правильно и принято к неукоснительному исполнению:
«Вместе с парторганизациями и членами коллегии мы сосредотачиваем все свое внимание и усилия на том, чтобы, на основе решений ЦК и Ваших указаний, в короткий срок навести порядок в работе органов МГБ, повысить их активность, покончить с благодушием, ротозейством, трусостью и укоренившимися среди многих работников привычками жить былой славой чекистских органов без затраты труда и времени на повседневную черновую работу по охране безопасности нашего государства в настоящее время.
Выполняя Ваши, товарищ Сталин, указания, мы будем настойчиво продолжать работу по выявлению и ликвидации американо-английских и иных шпионов, террористов и диверсантов из числа врачей, еврейских националистов и других врагов нашей партии и Советского государства»[722].
Многие фразы этого письма поразительно напоминают произнесенное в разные годы самим Сталиным. Тут есть и прямые перепевы мотивов 1937 года, только вместо «троцкистско-бухаринских и иных двурушников» теперь на первый план вышли «американо-английские и иные шпионы».
В конце 1952-го и самом начале 1953 года аресты руководящих сотрудников МГБ продолжились. Теперь жертвами стали чекисты, ранее охранявшие Сталина. Бывший начальник Главного управления охраны (ГУО) МГБ СССР Н.С. Власик был арестован 16 декабря 1952 года, об этом сообщил Сталину Гоглидзе[723]. Власик так и не понял, за что его сняли с должности в мае. Он писал 25 сентября 1952 года из Асбеста, где работал заместителем начальника лагеря, Сталину и просил простить его ошибки, «которые были вызваны недопониманием обстановки и отсутствием образования». Власик заверял: «…но верьте мне, что мною руководило одно стремление — обеспечение Вашего спокойствия и благополучия»[724]. Лучше бы он не напоминал о себе Сталину.
В.И. Масленников.
[РГАСПИ]
Через месяц, 17 января 1953 года, был арестован С.Ф. Кузьмичев «как пособник шпионской деятельности Федосеева И.И.»[725]. А 2 февраля 1953 года Игнатьев обратился к Маленкову, Берии и Булганину с просьбой дать санкцию на арест бывшего начальника Оперативного отдела ГУО МГБ В.И. Масленникова за то, что он «преступно относился к сигналам о неправильном лечении руководителей Партии и Правительства»[726]. Через пару дней, 5 февраля 1953 года, Масленникова арестовали.
Проявились и некоторые последствия «Ленинградского дела», хотя тут просьбы на санкционирование арестов шли на имя Маленкова. 26 ноября 1952 года Гоглидзе направил ему справку на бывшего начальника УМВД по Ленинградской области генерал-майора в отставке Е.С. Лагуткина, исключенного из партии еще в 1950 году за «антипартийные действия». Теперь, писал Гоглидзе, установлено, что он имел «близкие связи» с А.А. Кузнецовым и другими ленинградцами[727].
16 февраля 1953 года Игнатьев доложил Сталину о проведенных в этом месяце арестах еще четырех евреев — бывших чекистов, к тому времени уже уволенных из МГБ. Это И.И. Илюшин-Эдельман, И.Э. Фридман, Г.М. Чайковский и И.Е. Фастовский[728]. Бывших сотрудников добирали по крохам, и аресты шли повсеместно. Месяцем раньше в Ленинграде был арестован как «еврейский националист» отставной сотрудник военной контрразведки И.Я. Лоркиш. А в Москве 15 января — заведующий редакцией Издательства литературы на иностранных языках С.Г. Гутерман, ранее работавший в 1-м главном управлении МГБ.
И.Е. Фастовский.
[РГАСПИ]
И.Э. Фридман.
[РГАСПИ]
Г.М. Чайковский.
[РГАСПИ]
С.Г.Гутерман.
[РГАСПИ]
И.И. Илюшин-Эдельман.
[РГАСПИ]
В начале 1953 года был
