Летают, ползают, плетут там что-то…
Я открыл рот, закрыл, снова открыл. До меня медленно доходил весь комизм ситуации. Стихийные духи, древние существа, связанные контрактом с самим Кроу — ревнуют. Ревнуют меня к другим призывам.
— Вы… — я запнулся, подбирая слова. — Вы серьёзно?
— Абсолютно! — хором ответили все четверо.
— Но я же не заключал с вами контракт. У вас контракт с Кроу, а не со мной.
— И что? — Сильф надулась ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Мы тебя знаем. Мы с тобой разговариваем. Мы тебе помогаем. А ты — раз! И пошёл к каким-то чужакам!
— Они просто дали мне другие возможности, — попытался оправдаться я. — Это не значит, что вы мне не нужны.
— Не нужны, — мрачно констатировал Гном. — Я мог бы рассказать о любом камне в радиусе дня пути. Я чувствую вибрации земли вокруг. Но тебе нужны пауки.
— Я могу подслушать любой разговор! — подхватила Сильф. — Ветер — моя стихия, а не воронов!
— Я могу сжечь что угодно, — обиженно фыркнула Саламандра. — Они того же не могут!
— А я… я… — Ундина замялась, подбирая аргумент. — Я могу утопить кого угодно! Или напоить! Или туман сделать, чтобы никто ничего не видел! А твои пауки в тумане вообще бесполезны!
Я смотрел на эту четвёрку и чувствовал, как где-то в груди закипает смех. Они стояли передо мной — обиженные, насупленные, ревнующие — и доказывали, что они лучше каких-то там воронов и пауков. Стихийные духи. Древние существа. А вели себя как маленькие дети, у которых отобрали любимую игрушку.
Впрочем, в какой-то степени это так и есть. Они всё ещё дети. Кроу говорил об этом, что духи взрослеют крайне медленно. Фактически — лишь становясь Высшими духами они вырастают. Да и то, это, можно сказать, их совершеннолетие. Люди тоже после совершеннолетия далеко не всегда сразу начинают вести себя по-взрослому…
— Так, — я поднял руки в примирительном жесте. — Давайте разберёмся. Вы обижены, потому что я заключил контракты с другими духами?
— Да! — снова хор.
— Но эти контракты не отменяют моего к вам отношения. Вы — часть башни. Вы были здесь до меня и будете после. Я не могу заключить с вами контракт — вы уже принадлежите Кроу.
— Мы могли бы заключить второй, — буркнул Гном. — Частичный. Мы умеем.
— Чего? — я опешил. — Можете?
— Можем, — подтвердила Сильф, и её крылышки замерли от важности момента. — Мы сильные. Мы можем служить двоим, если хозяин разрешит.
— Дядя Кроу разрешит? — тут же встряла Саламандра. — Спроси у него!
— Мы тоже хотим быть твоими! — Ундина аж задрожала от возбуждения, и туман вокруг неё забурлил. — Ты наш! Ты в башне живёшь! Ты с нами разговариваешь! Ты нас не обижаешь! А эти… эти чужие…
Я закрыл лицо рукой. До меня наконец дошёл весь масштаб абсурда происходящего.
— Ну ты попал, — раздался в моей голове знакомый ехидный голос.
Широ.
Я мысленно потянулся к кристаллу, висящему на шее. Бельчонок явно проснулся и теперь наблюдал за сценой через мои глаза — или через ту связь, что у нас была.
— Не смешно, — ментально огрызнулся я.
— Очень смешно, — возразил Широ, и я буквально физически ощутил, как он там, внутри кристалла, катается по полу и держится за пузико. — Стихийные духи! Ревнуют! К воронам и паукам! Это же… это же… ха-ха-ха!
— Заткнись.
— Ни за что! Я это запомню навечно! Буду внукам рассказывать, как четверо древних элементалей выясняли у моего человека, почему он их бросил ради птичек и букашек!
Я мысленно застонал. Широ был прав — со стороны это выглядело именно так.
Тем временем Сильф подлетела ко мне и уселась прямо на плечо, сложив крылышки.
— Ну пожалуйста, — заканючила она прямо в ухо. — Мы хорошие. Мы полезные. Мы не будем тебя отвлекать. Только разреши нам тоже быть немножечко твоими.
— Сильф, слезь.
— Не слезу, пока не пообещаешь спросить у дяди Кроу!
Гном медленно, очень медленно, переместился поближе и застыл в двух шагах, буравя меня самоцветными глазами. Саламандра сползла со стола и уселась у моих ног, грея воздух. Ундина подплыла ближе, и её туман ласково коснулся моего лица.
Я оказался в плотном кольце обиженных, ревнующих и очень-очень настойчивых стихийных духов.
— Широ, — мысленно позвал я. — Спасай.
— Ага, сейчас, — отозвался бельчонок, и я явственно расслышал в его голосе улыбку до ушей. — Я лучше посмотрю, чем это кончится. Давно так не смеялся.
— Предатель.
— Я не предатель. Я зритель. Это разные вещи.
Я вздохнул и посмотрел на четырёх духов, ожидающих моего ответа.
— Ладно, — сказал я вслух. — Я спрошу у Кроу. Но ничего не обещаю. Он может и отказать.
— Ура-а-а! — Сильф взвилась под потолок и принялась выделывать в воздухе немыслимые кульбиты, рассыпая вокруг мелкие вихри.
Гном медленно кивнул, и на его каменном лице появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Саламандра довольно фыркнула, выпустив облачко пара. Ундина засияла так, что туман вокруг неё засветился мягким голубым светом.
— А теперь, — я указал на дверь, — Идите уже. Мне нужно позавтракать и идти тренироваться.
— Мы поможем! — тут же вызвалась Сильф.
— Не надо. Вы уже помогли — устроили мне утро, полное абсурда.
Она хихикнула, но спорить не стала. Духи, переглядываясь и довольно перешептываясь, начали покидать столовую. Последней уплыла Ундина, оставив после себя влажное пятно на полу и запах свежести.
Я сел за стол, уставился на свою тарелку и тихо засмеялся.
— Ну и денёк начинается, — пробормотал я.
В голове тут же отозвался Широ, всё ещё давящийся смехом:
— А ты думал! Жизнь с тобой вообще весёлая штука. Стихийные духи, контракты с пауками, ревность, истерики… Всё же я не ошибся. Скучно не будет, это точно.
— Иди ты, — беззлобно огрызнулся я, но улыбку сдержать не смог. — Ты сам смотри, будь осторожнее. А то ведь я могу напомнить им, что и с тобой у нас тоже своеобразный контракт. И заявлю, что ты против того, чтобы заключать договор с ними…
— Ты не посмеешь, — напрягся бельчонок, а в его голосе
