там очень жарко и плохо с овощами.
— Но зато там цветы!
— Раве думаешь о цветах, когда у ребенка болит живот. Простите, пожалуйста!
Лев опустил голову и на цыпочках — на коготках — пошел прочь. При свете луны, между деревьями промелькнули две тени.
— Если хочешь поступить в высшее учебное заведение, надо готовиться днем и ночью, — сказала первая тень.
— Днем и ночью, — откликнулась вторая. — Ведь на одно место десять обезьян.
Это были Обезьяны, которые прекрасно пели, танцевали и делали удивительные трюки. Лев сразу узнал их и спросил:
— Вы, кажется, из Африки?
— Мы — африканки! — ответила Первая Обезьяна.
— Обезьянки-африканки! — добавила Вторая.
— Не могли бы вы рассказать мне об Африке?
— Африка — это хорошо, но цирк — лучше! — воскликнула Первая Обезьяна.
— Цирк — это прожектора, трапеции, оркестр, публика! — подхватила Вторая. — Все кричат «браво» и «бис» и хлопают в ладоши.
Обезьяны забыли, что сейчас ночь, что все звери спят, они принялись танцевать и при этом пели:
Мы артистки цирковые,
Выступаем здесь впервые.
Только скоро, очень скоро,
Будем обе знамениты.
В Аргентине и в Канаде
Мы станцуем на канате,
И в Калуге тоже сделаем кульбиты…
Вдалеке послышались шаги.
— Смотритель идёт! — тихо крикнули обезьяны и бросились наутёк. Их тени замелькали между деревьями.
Лев тихонько вошел в клетку и закрыл за собой дверь. Он не хотел расстраивать Смотрителя.
— Ничего страшного, — сам себе говорил Смотритель. — Поросёнок отлежал ножку. А в другой раз Тигренку приснится страшный сон и он плачет. Дети есть дети. Ох, болит моя поясница!
Совсем рядом раздался густой бас:
— А мне всё равно!
— Это кто ещё не спит? — строго спросил Смотритель, хотя он сразу узнал голос Бегемота. — Спать без разговоров! Поворачивайся на другой бок и спи!
Послышался всплеск воды — Бегемот перевернулся на другой бок — и снова стало тихо.
Смотритель поправил фитилёк в фонаре и, тихо напевая, зашагал прочь.
…Стоя спит, не лег в постель
Жура-жура-журавель.
Воробей на ветке шаткой
Спит удобно, как в кроватке.
Между деревьями качался белый одуванчик. Потом он исчез. И песня смолкла.
— Спят все звери на земле, — тихо сказал Лев. — Им хорошо! Их никуда не тянет. А я только закрою глаза — вижу Африку. Я вижу высокие травы, деревья с нежными побегами, цветы…
Лев тяжело вздохнул. Опустился на землю. Положил большую голову на передние лапы и закрыл глаза.
Глава пятая
⠀⠀
Ревут моторы. Дрожат стёкла. Самолёт летит над землёй. Под крылом белыми снежными сугробами громоздятся холодные высотные облака. А в просветах между облаками видна земля. Синими жилками бьются реки. Тонкими волосками протянулись дороги. Зелёную краску сменяет синяя краска. Синюю — чёрная.
Ревут моторы. Летит самолёт. В самолете, откинувшись на спинку кресла, сидит Лев. Нет, он не один. Рядом с ним — Лёша Кашин, его неизменный друг. Оба они смотрят в круглое окошко. Оба ждут, когда под крылом самолета покажется Африка.
Ревут моторы и поэтому приходится кричать, чтобы услышать друг друга.
— Далеко до Африки? — кричит Лев.
— Нет! — кричит Лёша Кашин. — Всего две остановки.
— Трамвайных?
— Самолетных.
Под крылом разливается синяя краска — море. А потом на смену ей разливается желтая краска — песок. И Лёша Кашин кричит:
— Смотри, Африка!
И Лев откликается:
— Вижу Африку!
И самолет идет на снижение…
Все это только снилось Льву. Потому что он лежал в своей клетке на деревянном полу, положив голову на передние лапы. Но это был чудесный сон.
Грохот моторов смолк, и самолет бесшумно покатился по мягкой зеленой траве. И Лев увидел своих знакомых: Смотрителя, Продавщицу мороженого, Свирепого Охотника и Милиционера. Все знакомые Льва почему-то были в белых трусах и белых майках. Смотритель стоял с ракеткой в руке. Продавщица мороженого с веслом, Свирепый Охотник с сачком, Милиционер — с копьем. Они были похожи на белые гипсовые статуи, которые обычно стоят в аллеях парков культуры и отдыха.
Но в отличие от статуй они слегка покачивались из стороны в сторону и пели:
Говорят, что с самого утра
В Африке ужасная жара.
Ищут все кругом спасенья,
Жарко даже в воскресенье.
В Африке ужасная жара.
И тут Лев не выдержал и стал подпевать:
А мне не жарко,
не жарко,
не жарко.
Здесь все мои друзья из зоопарка.
Все кругом знакомые,
Даже насекомые:
Вот летит с комариком комарка.
— Лёша, посмотри, как все загорели, как хорошо выглядят. Не нервничают. Не волнуются, — сказал Лев.
— Как на курорте, — отозвался Лёша. — Я же тебе говорил. Пошли искупаемся в Ниле.
— Пошли! — согласился Лев.
И они побежали, перепрыгивая через зеленые кочки. А вслед им летела песня:
В Африке красивые цветы,
Падают орехи с высоты.
Не хотите ль вместо мяса
Съесть кружочек ананаса…
Навстречу друзьям попались знакомые обезьяны. Они были в белых халатах и через плечо у них висели белые ящики с мороженым. Обезьяны шли по пампасам и пели:
ПОКУПАЙТЕ МОРОЖЕНОЕ
СВЕЖЕЗАМОРОЖЕНОЕ.
КРАСНОЕ, ЗЕЛЁНОЕ,
СЛАДКОЕ, СОЛЁНОЕ.
Увидев Лёшу и Льва, обезьяны остановились и хором сказали:
— Нет! Берите бесплатно! Сколько хотите! Розовое фруктовое, в стаканчиках, по семь копеек!
Наши друзья скромно взяли по стаканчику и двинулись дальше. А над ними стояло ослепительное жаркое солнце, от которого мороженое растаяло бы мгновенно, но Лев и Лёша съели его ещё быстрее. От соседней рощи долетел аромат цветов. Они свернули в рощу. Ветви сомкнулись над их головой, и раскаленные лучи солнца не могли пробиться сквозь зеленый шатер. Сразу стало прохладно.
— Где же Нил? — спросил Лев Лешу.
— Где же Нил? — спросил Лёша Льва.
Никто из них не знал, где Нил. Они заблудились.
И вдруг ветки зашевелились, послышалась птичья трель, и из чащи на дорожку вышел Жираф. На голове у него была милицейская фуражка, а на шее на цепочке висел свисток. И то,
