что друзья приняли за птичью трель, была трель свистка с горошиной.
Если бы у Жирафа была рука, он наверняка взял бы под козырёк, но у жирафов не бывает рук, поэтому он просто кивнул головой и сказал:
— Проходите, проходите, проходите. На охоту — направо, в метро — налево. Учтите, что метро здесь называют пещерой. На водопой — прямо. Строго воспрещается гладить змей, дергать за хвост крокодилов, наступать на лапы львам и отнимать мясо у тигров… И, пожалуйста, не обижайте людей. Среди них попадаются очень хорошие.
Жираф кивнул головой и исчез в зарослях.
— На водопой — прямо! — сказал Лев Лёше.
— А где водопой, там и купание! — сказал Лёша Льву.
И они зашагали вперёд. К Нилу.
Ветви расступились, и между стволами показалась зеленовато-синяя полоска воды.
— Нил! — хором крикнули друзья и побежали.
А на берегу, в шляпе с петушиным пером, сидел Бегемот. А на задних ногах у него почему-то были надеты высокие болотные сапоги. Он сидел под развесистым хлебным деревом и пел:
А я Охотник Свирепый,
Не ем моркови и репы,
Не пью ни чая, ни кваса,
А ем тигровое мясо.
— Здравствуй, Бегемот! — сказал Лев.
— Здр-р-р! — лениво буркнул Бегемот.
— Тебе не жарко? — спросил Лёша.
— Мне все равно, — ответил Бегемот и втянул в себя воздух. — Пахнет львами, пахнет мальчишками! Слушайте, у вас нет нафталина?
— Нафталина? — переспросили друзья.
— Да, да. Мне очень хочется нафталина. На сладкое.
Лев и Лёша пожали плечами и нырнули в воду.
Они долго плавали в прохладной нильской воде. И Лев, работая под водой лапами, говорил:
— Милицейский свисток звучит здесь как трель певчей птицы. А метро называют чудно — пещерой. Интересно, как здесь называют Красную Пресню и Арбат? И где здесь Крымский мост[3] через Нил? Спасибо, Лёша, что ты открыл Африку.
Лёша плыл рядом и отвечал:
— Это не я открыл Африку. Мы в школе её проходили.
— Нет, нет, ты открыл Африку… для меня. Ты настоящий друг. Честное львиное слово.
Горячее африканское солнце опускалось все ниже и наконец пропало в зеленой нильской воде.
Лев и Лёша шли по узкой тропинке, слушали, как весело звенят цикады и трещат древесные лягушки.
— Уже стемнело. Пора спать, — сказал Лёша.
— Я спою очень тихую песню для зверей о людях. Хорошо? — спросил Лев.
— Пой, — согласился Лёша.
И Лев запел:
Спят все люди на земле,
На морозе и в тепле.
Спят в полете, спят в палатке.
Дети крепко спят в кроватке.
Баю-бай. Баю-бай.
Отработав целый день,
Отступило солнце в тень.
Только круглая лунища
Золотое катит днище.
Баю-бай. Баю-бай.
Накормили люди львят.
Уложили спать слонят.
Принесли соломки ламе,
Баю-бай. Баю-бай.
Пусть же будет мир везде:
В каждом доме и гнезде.
Пусть земля живет в согласье.
Я желаю людям счастья.
Баю-бай. Баю-бай.
И Африка погрузилась в сон.
⠀⠀
Глава шестая
В это утро Лев проснулся раньше всех. Он открыл глаза и долго не мог понять, где он? Ему казалось, что это не от мокрого асфальта, а от зеленой воды Нила веет прохладой, и что запах цветов долетает с высоких деревьев, а не с клумбы. Лев встал, потряс головой и осмотрелся. Нет, он был не в Африке, а дома, в Московском зоологическом саду.
Было рано, и его соседи ещё спали. Большая пятнистая голова Жирафа лежала рядом с копытами. Обезьяны спали на боку, свернув хвосты улиткой. Кенгуру примостилась в уголке и спала сидя. А Бегемот разлегся на берегу бассейна, похожий на большого немытого поросенка. Он раздувал ноздри и храпел так, словно кто-то нудно и долго пилил бревно тупой пилой.
Где-то за оградой зазвенел трамвай.
Лев прошелся от стены к стене и решил: «Я должен отправиться в Африку! Я должен повидать своих братьев, искупаться в Ниле, поспать в сочной траве. Сейчас или никогда!»
Полный решимости, он подошел к двери и толкнул её. Петли пронзительно заскрипели. Тяжелая дверь медленно отворилась. Лев вышел из клетки.
От скрипа петель проснулись все звери. Они увидели Льва на дорожке зоологического сада и страшно заволновались.
— Что теперь будет?! Что теперь будет?! — хором прошептали обезьяны.
— Он может попасть под трамвай. Он очень рассеянный, — заволновался жираф.
— Мне жаль его маму, — вздохнула Кенгуру. — С маленьким кенгурёнком и то тревог не оберёшься.
— А мне всё равно, — пробасил Бегемот и плюхнулся в воду.
Огромная волна выплеснулась на берег.
И надо же было случиться, что как раз в это время между деревьями мелькнул белый халат Продавщицы Мороженого. Ветер раздувал его как парус, а на круглом плече Продавщицы висел голубой ящик, до краев наполненный мороженым. Она шла не спеша и напевала свою излюбленную песенку:
Покупайте мороженое,
Свежезамороженное.
Красное, зеленое,
Сладкое, соленое.
Она всегда вместо «слоёное» пела «солёное». И очень конфузилась и извинялась:
— Я, кажется, спела «солёное»? Извините — слоёное.
В этот момент Продавщица мороженого увидела Льва. Она увидела Льва на свободе и стала пятиться. Она пятилась, пятилась, пятилась до тех пор, пока не очутилась в пустой львиной клетке. Тогда она вскрикнула и упала без чувств.
Лев очень заволновался. Он вбежал в клетку, наклонился к Продавщице мороженого и стал слушать её сердце. А все звери, затаив дыхание, ждали, что будет дальше.
Лев вышел из клетки и сказал:
— Сердце бьется. Просто она уснула. Не надо её тревожить. Пусть поспит. Она очень хорошая женщина. Всегда угощает меня мороженым. Розовым. В стаканчике. За семь копеек…
Он уже собирался идти дальше, но как раз в эту минуту до него донеслась другая песенка:
А я Охотник Свирепый,
Не ем моркови и репы,
Не пью ни чая, ни кваса,
А ем тигровое мясо.
И перед Львом возник Свирепый Охотник, в полном боевом облачении: с ружьем, патронташем, ягдташем и медным
