Ли пролетели мимо моих ушей, я продолжала смотреть в зеркало, но видела в нем не свою комнату, а темные, бездонные глаза принца-изгоя.
«Другого сценария я не допущу».
Холодок снова скользнул по спине, впервые за эти дни я осознала всю глубину катастрофы, в которую по незнанию шагнула. Я думала, что проявила милосердие к упавшему в грязь цветку сливы, но я не знала, что этот цветок пророс из отравленной земли, и теперь его шипы плотно обвились вокруг моего горла, стягиваясь с каждым вздохом всё сильнее. Я оказалась в капкане, прутья которого еще не были видны, но уже ощущались кожей.
И я понятия не имела, как из него выбраться.
Глава 4
POV Го Шуан
Праздник Весеннего Цветения был не столько торжеством пробуждающейся природы, сколько негласными смотринами и полем боя для высшей аристократии Империи. В этот день Дворец Ясного Неба открывал свои тяжелые, окованные медью двери для чиновников высших рангов, прославленных генералов и их семей.
В воздухе витал сладковатый аромат благовоний с добавлением амбры и цветущего персика, призванный заглушить запах страха и амбиций.
Я сидела перед бронзовым зеркалом с самого часа Змеи. Мои взволнованные служанки порхали вокруг, словно стайка пестрых птиц. Сегодня мой отец, Великий Чэнсян Го, отдал четкий приказ: я должна была затмить всех.
— Наследный принц достиг того возраста, когда пустота в Восточном Дворце начинает тревожить Императора, — сказал мне отец накануне вечером, глядя в мои глаза. — Ты — моя старшая дочь, в твоих жилах течет благородная кровь, а твой ум острее, чем у большинства министров в Зале Высшей Гармонии. Ты не имеешь права на ошибку, Шуан-эр, твоя улыбка сегодня должна стать ключом к будущему нашего рода.
Эти слова тяжелым грузом легли мне на сердце, для семьи Го я была всего лишь изысканным подношением на алтарь политических амбиций.
На мне было роскошное платье из многослойного гранатового шелка, расшитое золотыми нитями, складывающимися в узоры распускающихся пионов — символа знатности и богатства, широкий пояс туго стягивал талию, заставляя держать спину идеально ровной. Мои волосы были уложены в сложную, высокую прическу, увенчанную золотой короной-гуань с рубиновыми каплями подвесок-буяо. Лицо покрыли тонким слоем белоснежной пудры, губы выкрасили карминовой помадой, а между бровей аккуратно нанесли хуадянь — крошечный цветок сливы из сусального золота.
Я выглядела безупречно, как идеальная будущая Императрица, но в глубине души, под слоями дорогого шелка, билось испуганное сердце, которое чувствовало приближение бури.
Когда евнух объявил о прибытии семьи Чэнсяна Го, разговоры в огромном Зале Небесной Гармонии стихли на долю мгновения. Тысячи свечей в резных фонарях бросали теплые отблески на позолоченные колонны, обвитые резными драконами, зал утопал в роскоши: на низких столиках из красного дерева лежали горы экзотических фруктов, стояли хрустальные кувшины с подогретым вином и блюда с изысканными яствами.
Мы заняли свои места по правую руку от возвышения, где вскоре должен был появиться Сын Неба. Музыканты в дальнем конце залы играли плавную, переливающуюся мелодию на пипе и гучжэне.
Мой взгляд, вопреки моей воле, начал скользить по рядам присутствующих. Я искала не Императора и не блестящих столичных щеголей. Я искала только одного человека.
И я нашла его.
Чжао Хэнъюй сидел в самом дальнем, темном углу, отведенном для принцев низшего ранга и нелюбимых сыновей. На фоне роскошно разодетых братьев он казался вороном, случайно затесавшимся в стаю павлинов. На принце-изгое были строгие, темные одежды без малейшего намека на вышивку, а его волосы были стянуты простой деревянной шпилькой. Мужчина сидел неподвижно, опустив глаза в свою чашу с вином, как будто шумный праздник вокруг не имел к нему никакого отношения.
Я чувствовала его присутствие так же ясно, как чувствовала тяжесть золота в своих волосах, и стоило мне лишь на мгновение задержать на нем взгляд, как он медленно поднял голову.
Наши глаза встретились сквозь сотни лиц, сквозь мерцание свечей и дым благовоний, пространство между нами словно сжалось, искрясь от невидимого напряжения. В его темном, бездонном взгляде не было ни восхищения моим нарядом, ни радости, там было лишь спокойное, пугающее знание: ты моя.
Я поспешно отвернулась, чувствуя, как краска стыда и паники приливает к щекам, разрушая идеальную бледность моего лица.
— Сын Неба прибыл! — раздался пронзительный крик главного евнуха, и весь зал, сразу же, опустился на колени, касаясь лбами холодного мраморного пола.
Когда церемонии приветствия завершились и чаши наполнились вином, банкет вступил в свою истинную фазу. Танцовщицы в полупрозрачных одеждах закружились в центре зала, напоминая лепестки лотоса на ветру.
Наследный принц, Чжао Юйчэнь, сидел по левую руку от Императора, он был красив той хищной, надменной красотой, которая присуща людям, никогда не знавшим отказа. На нем были одежды цвета императорского желтого шелка, вышитые четырехпалыми драконами. Весь вечер Наследный принц благосклонно принимал лесть министров, но его липкий, оценивающий взгляд то и дело возвращался к моему столику.
Ближе к середине празднества, когда вино развязало языки, а смех стал громче, Наследный принц поднялся со своего места, и зал мгновенно погрузился в почтительную тишину.
— Сегодня радостный день, — громко произнес Чжао Юйчэнь, и его голос, полный самоуверенности, эхом разнесся под сводами зала. — Но даже самые прекрасные цветы персика в императорском саду бледнеют перед красотой дочерей наших преданных министров.
Принц спустился с возвышения, и каждый его шаг сопровождался шелестом тяжелого шелка, он направлялся прямо к нашему столику. Я почувствовала, как отец рядом со мной напрягся, но на его лице расцвела гордая, почтительная улыбка.
— Великий Чэнсян Го, — принц остановился напротив нас, слегка склонив голову. — Говорят, ваша старшая дочь обладает не только лицом, способным затмить луну, но и талантами, достойными древних мудрецов.
— Ваше Высочество слишком щедры на похвалы этой ничтожной семье, — поклонился отец, подавая мне незаметный сигнал глазами.
Я медленно поднялась, грациозно сложив руки перед собой, и сделала глубокий поклон, устремив взгляд на расшитые золотом сапоги принца.
— Эта покорная слуга приветствует Его Высочество Наследного принца, — произнесла я спокойным голосом.
— Поднимите лицо, леди Го, — приказал Юйчэнь, тон мужчины был мягким, но в нем слышалась абсолютная власть.
Я подчинилась. Когда я посмотрела ему в глаза, то увидела в них лишь голод. Голод коллекционера, который нашел редкую драгоценность и уже мысленно поместил ее в свою сокровищницу.
— Этот кубок, — Наследный принц протянул мне изящную чашу из белого нефрита, до краев наполненную сладким вином,
