платежах, но…
– Задержка есть задержка, – кивнул Дэниел. Уезжая с Грейт-Квин-стрит, он из своего банка отправил чек с недостающей суммой.
– Я, конечно, буду возражать против столь радикального шага, – заявил Джеймисон. – Но самый простой способ обойти конкурента – предложить больше денег, чем дает Викери, а значит, больше той суммы, о которой договаривался доктор Крофт. К сожалению… – Он нахмурился, глядя на неаккуратный гроссбух: между страниц торчали клочки бумаги, на которых подробно раскрывались еще не учтенные расходы: аренда жилья для Норы в Болонье, плата за ее обучение, новые обои, мебель и умопомрачительная сумма, выплаченная строительной фирме, которая руководила переустройством их расширенного дома. – Сейчас ликвидных активов у Крофта не так много.
Дэниел поднял голову. Ну, для начала и это неплохо.
– Не так много – это сколько?
В темных глазах стряпчего появилось сожаление.
– Я, пожалуй, неточно выразился. Активов нет. Совсем нет. Как он умудрился все потратить?
Гибсон вздохнул.
– Вы же знаете Хораса: он никогда не позволяет деньгам встать на пути науки.
– Полагаю, вряд ли вы сможете компенсировать недостачу из платы, которую получаете от пациентов? – спросил Джеймисон.
Дэниел потер лицо, пытаясь скрыть отчаяние в глазах. Хорас ведь сейчас не работник.
– Мы продержимся месяц, может, два на мои сбережения и мой доход, – сказал он. – Но не в том случае, если придется подкупать банкиров. К наследству у меня доступа нет; в моем распоряжении только собственные заработки, которых, боюсь, в первые несколько лет практики будет маловато.
Джеймисон сложил ладони и обоими указательными пальцами постучал по сжатым губам.
– Обычно я не советую истощать собственные средства. Но в данных обстоятельствах… – Он кашлянул. – Мне известно о вражде Крофта с Викери. Я переговорю с держателями вашей ипотеки в «Арбетнот Лэтем», но, боюсь, в течение нескольких дней потребуются еще как минимум двести фунтов. А кредиторам, – он перебрал бумаги, – столярам, малярам и прочим рабочим понадобится по крайней мере столько же.
Сумма, о которой говорил Джеймисон, была бы им вполне по силам, но только если Крофту удастся вернуться на работу через пару месяцев, а Дэниелу – занять денег у своей сестры Джоан. Та была женщиной вполне обеспеченной да и бережливой, поэтому вполне могла что‐то прикопить. Какое‐то время они с Хорасом еще могли бы вести свой домашний гроссбух красными чернилами [21], если бы знали, что в ближайшее время сумеют исправить ситуацию. Но Дэниел даже не мог предсказать, проживет ли учитель еще полгода, не говоря уже о том, чтобы работать.
– А что там с инвестициями Крофта? – поинтересовался он.
– За последние месяцы у него были некоторые убытки. Он вложил значительные средства в железнодорожные облигации, – пояснил Джеймисон. – И много тратил на мисс Биди и свой строительный проект. Надо ж ему было заболеть в такое неудачное время!
Неужели все юристы обладают такой поразительной способностью говорить недомолвками? Дэниел разжал зубы и сделал глубокий вдох.
– Да, поговорите с держателями ипотеки. Постарайтесь добиться максимума. – Он не станет отказываться ни от мечты Хораса, ни от дома для Норы, и уж точно не намерен уступать Викери. – Я найду деньги, чтобы выпутаться.
По дороге домой Лондон угостил его таким же унылым днем, как и его настроение. Небо выглядело гнетущей белесой пеленой, а город под ним – съежившимся серым комком. Подойдя к дому, Гибсон заметил большую карету: кучер помогал Тримблу занести внутрь несколько тяжелых чемоданов, а у входной двери нервно переминалась молодая женщина, лицо которой скрывал меховой капюшон.
– Дэниел, познакомься: миссис Джулия Тримбл, – представил Гарри, придвигая чемодан к подставке для зонтов и закрывая входную дверь, чтобы не выстудить дом.
Девушка сняла капюшон, и, хотя зубы у нее стучали, а щеки горели от холода, ей удалось слабо улыбнуться. Она была такой же красивой, какой Гибсон ее запомнил с первой встречи много лет назад: широко распахнутые ярко-голубые глаза, густые и тяжелые светлые кудри.
– Как поживаете, миссис Тримбл? Добро пожаловать. – Дэниел пожал ей руку.
– Спасибо, что пригласили нас, доктор Гибсон. Ваш дом производит впечатление. – Джулия поежилась, обводя взглядом массивные входные двери.
– Пойдемте в гостиную, – пригласил Дэниел. – Там постоянно горит камин, а здесь одни сквозняки. – Он взял гостью за руку и повел внутрь, пока Гарри расплачивался с кучером. – Итак, вы приручили моего самого дикого друга, превратив его в домашнее животное? – спросил Дэниел, усаживая гостью в кресло поближе к огню.
Она покосилась на чучело кабана с устрашающими клыками, стоявшее рядом с ее креслом, и рассмеялась:
– Не обманывайтесь внешними признаками: Гарри все так же рычит. В отличие от этого бедняги.
Дэниел ни на секунду ей не поверил. В присутствии дам Тримбл всегда превращался из льва в милого котенка.
– Замечательно, что вы сразу согласились приехать и остаться. Мне сейчас очень трудно: Хорас болен, а Нора в отъезде. – При воспоминании о словах стряпчего у него скрутило живот. – Без Гарри я не мог бы и пациентами заниматься, и лечебницей управлять.
– А уж он ради вас и под землю отправился бы, – вдруг с невероятной простотой заявила юная супруга шотландца. – А я следом за ним. – Она протянула руки к огню, впитывая тепло через перчатки, и как ни в чем не бывало похвалила одну из акварелей Норы на каминной полке. У Дэниела к горлу подкатил горячий комок. Он заморгал и отвернулся, и тут в комнату вошел Гарри.
– Ну что? – спросил он с озорной ухмылкой. – Винишь меня теперь, что я оставил холостяцкую жизнь?
– Ни в малейшей степени, – признался его коллега.
Проходя мимо жены, Гарри ласково потрепал ее по волосам.
– А вот ее виню, – продолжил Дэниел. – Как вы, мадам, вообще снизошли до такого человека, как Гарри?
Джулия рассмеялась.
– Осторожно, доктор Гибсон. Я превращаюсь в зверя, когда защищаю своих любимых.
Дэниел попытался представить на ее лице что‐то иное, кроме улыбки.
– Уверен, что тогда вы внушаете ужас, – поддразнил он.
Она снова засмеялась, и этот звук был настолько странным в большом доме, что Дэниел вдруг осознал, что не слышал его с тех пор, как уехала Нора. Сердце сжалось от боли, когда Гарри обхватил широкой огрубевшей ладонью руку Джулии: предлагая такой вариант, Гибсон даже не подумал, каково ему будет видеть их счастье во время медового месяца – или сколько они там женаты. Придется заставить сердце терпеть и не жаловаться.
– Я рассказал Джулии обо всех чудесах этого дома, – объявил Гарри. – А теперь хотелось бы, чтоб она увидела их своими глазами и немного попривыкла. Пойдем, милая, покажу тебе анатомический театр. Потрясающее зрелище.
Джулия стиснула руку мужа, а другую прижала к горлу.
– Это не для всех, – предупредил Дэниел. – Но вам понравится
