створку.
Дмитрий Александрович Строганов сидел за столом – мрачный, с серыми тенями под глазами, но всё такой же притягательный. Длинные пальцы сжимали стакан с янтарной жидкостью, подозрительно похожей на коньяк.
Он смотрел в одну точку перед собой, но когда поднял глаза и увидел меня, то замер. Тёмные глаза заблестели облегчением и радостью.
Его превосходительство стремительно поднялся с места и обогнул стол, шагнув ко мне:
– Как вы себя чувствуете, Ольга Георгиевна? – он слегка хрипел, как будто сорвал голос. – Вам нехорошо? Позвать Марью Фёдоровну или сразу послать за доктором?
– Всё в порядке, Дмитрий Александрович, – забывшись, я мотнула головой и тут же поморщилась. – Честно говоря, я хотела найти немного воды. Пить очень хочется.
Строганов тут же повернулся к столу, и быстрыми, отточенными движениями наполнил стакан водой из графина. Подойдя к нему, я приняла воду, сжимая холодное стекло двумя руками и жадно осушила его до дна.
Глотать было немного больно, но жажда, к счастью, отступила.
– Спасибо, – улыбнулась я, и не удержалась от вопроса. – Ваше превосходительство, как папенька? С ним всё в порядке? Не пострадал?
– Жив-здоров, – кивнул Строганов, возвращаясь на своё место. Пальцы снова обхватили стакан и сжали с такой силой, что мне показалось, что стекло треснет в его руках. – Перенервничал, но это пройдёт.
– А Безродный... – я запнулась. – Он… точно?
Черты лица его превосходительства заострились, а верхняя губа с неприязненно дёрнулась.
– Мёртв, – холодно отчеканил он. – Это точно, Ольга Георгиевна.
– Мёртв, – машинально повторила я ним, чувствуя, как на глазах выступают слёзы.
Кошмар закончился, и Даша может спать спокойно.
Впрочем, я тоже.
– Спасибо, – прошептала, торопливо отворачиваясь и вытирая влагу безымянными пальцами. – Извините, что побеспокоила в такой час. Я пойду…
Я повернулась к двери, но на пороге замерла.
– А вы сами как? – спросила, не оборачиваясь.
Я услышала короткий смешок, от которого неприятно ёкнуло сердце.
– А вы как думаете, Ольга Георгиевна?
Дура, нашла что спрашивать.
Одно дело рядовой преступник, другое – тот, кто перешёл все возможные границы и сделал вопрос его поимки – личным. Делом чести.
– Прошу прощения, глупый вопрос, – прошептала я. – Не буду вам мешать.
Я уже взялась за ручку, когда Дмитрий Александрович снова заговорил.
– Я решительно не могу вас понять, Ольга Георгиевна.
Стекло звякнуло еле слышно. Затем раздался тихий стук.
Обернувшись, я заметила, как его превосходительство отодвигает стакан в сторону, на дне которого остались буквально несколько капель.
– Я искренне пытался, – глухо продолжил он, будто разговаривая сам с собой. Даже не смотря в мою сторону, а чернильное пятно на стене над его головой выглядело особенно зловеще. – Но после того, что случилось, я признаю поражение.
Он поднял вверх обе ладони, подкрепляя свои слова красноречивым жестом.
– Вы сумасбродная, упрямая, отчаянная и невыносимо храбрая барышня. Вы понимаете, что могли погибнуть?
Я коротко усмехнулась, хотя в этом не было ничего смешного.
– Вы бы не промахнулись, ваше превосходительство, – призналась, пожимая плечами. – Я вам доверяла. Ни капли не сомневалась.
Строганов вздохнул и неожиданно быстро провёл ладонью по волосам. Вторая рука поправила воротник рубашки, как будто в кабинете стало слишком жарко.
– Ольга Георгиевна, – он первым нарушил молчание. – Останьтесь. Нам есть о чём поговорить. И да, это просьба, а не приказ.
Глава 63
Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь ни уйти, ни остаться. А впрочем, что я теряю?
Кивнув, медленно вернулась к столу и села, чинно сложив руки на коленях.
Дмитрий Александрович налил себе ещё коньяку и подержал стакан в ладони, наблюдая за отблесками света в янтарной жидкости, а потом спросил вполголоса:
– Будете?
– Нет, спасибо, – решительно отказалась, понимая, что не стоит налегать на крепкие напитки. Иначе утром буду чувствовать себя преотвратно. – Воздержусь.
Задумчиво кивнув, Строганов и свой стакан отставил в сторону.
– Боюсь спросить, почему вы сунулись к тому подвалу именно вчера? И именно тогда, когда мои люди готовили облаву?
– Вчера? – охнула я, в изумлении хлопая глазами. – Я что, больше суток…
– Да, – подтвердил его превосходительство. – Даша весь день провела рядом с вами. Марья Фёдоровна лишь чудом уговорила её поесть, принеся обед и ужин в вашу комнату. Не знаю, восхищает ли меня такая преданность дочери к вам или же…
Он сделал многозначительную паузу, и я закончила за него.
– Или пугает?
Строганов промолчал, поэтому всё, что мне оставалось – лишь развести руками.
– Прошу прощения, ваше превосходительство. Если б я знала…
Но не смогла закончить фразу. А толку?
Как говорится, задним умом мы все крепки.
– Папенька пошёл меня провожать, – призналась я. – А там Пелагея Семёновна с Агафьей Захаровной попросили его помочь – у них в подвале уже сутки что-то шуршало. Но как так?
– Что вы имеете в виду? – нахмурился Строганов и протянул было руку к стакану, но в самый последний момент всё-таки передумал. Взял в руки нарисованный Дашей лубок и принялся механически поглаживать его пальцами.
– Как Безродный, несмотря на все ваши меры предосторожности, перебрался в подвал Пелагеи Семёновны? Или же он просидел там всю неделю? Но она говорила, что греметь там стало вчера… Или позавчера?
Похоже, я запуталась в датах.
Дмитрий Александрович устало потёр переносицу. Я уже решила, что он переведёт тему и не станет откровенничать, выдавая подробности операции или облавы – как тут её называли. А может и прямо скажет – не суйте свой нос куда не просят, Ольга Георгиевна. Мол, вы и так уже отличились, добавив седых волос на мою голову.
Проговаривая про себя этот диалог, я аж засмотрелась на густую строгановскую шевелюру. Несмотря на сложную и нервную работу – ни единого седого волоска!
“Хороший он всё-таки, – мелькнули непрошенные мысли, и я стыдливо отвела взгляд. – Сильный, статный. Благородный. Правда иногда холодный как ледышка, но в то же время человечный.”
– Подвалы и нежилые помещения – это своё отдельное царство, – Строганов пустился в объяснения. – Там другие законы, не чета нашим. Безродный там был свой. А свои друг друга не сдают. Для них мы – враги, мы – душегубы. Вот они его и прикрывали.
Я внимательно слушала его, не
