и крестьян, причём последние преобладать стали.
Прибыл, наконец, во Дворец. А там целый парад организовали в мою честь, стройные коробки из дворцовых жителей встречают. Слуги, работники, командиры стражи, фрейлины, родня — целый батальон. Всё это приправлено оркестровой музыкой. Иду вдоль живого коридора вздыбленный и ошалелый. Знал бы, не заставил себя долго ждать. Не летал бы так беззаботно и потом с проектами не стал бы возиться.
Ну учудили! И всё ради того, чтоб я прошагал по большому залу, а затем под впечатлением выскочил в малый зал на верхнем этаже, где накрыто лишь на двоих.
Василиса в простом летнем платье встречает, вся такая свежая, милая, уютная. И невероятно эффектная. А я и думаю, почему её не было среди встречающих.
Любуюсь с порога, рот раскрыв, и понимаю, что заново влюбился. Все мои наложницы хороши по — своему, но жена бесспорно затмевает всех своей божественной красотой. И пока я даже готов закрыть глаза на её непростой характер, особенно, когда понимаю, что грудь — то у неё без лифа под платьем болтается.
Всего минута требуется на то, чтоб понять… за ужином сидеть мы не станем! Набросившись на неё с вожделением, я чуть на столе не оприходовал, оценив, каким упругим и сексапильным стало её тело. Но пересилив порывы, взял на руки и потащил купаться. По дороге мы продолжили целоваться, пока я уже не опустил её в воду огромной ванны. Спешно скинув с себя всё, плюхнулся сам. Не теряя ни мгновения, Василиса оседлала меня, и сразу произошёл предательский выстрел.
Жена расценила конфуз со счастливым смехом. Ещё бы, довела мужика до оргазма за секунды. Она нисколько не расстроилась, что ей не перепало, ибо со второго захода я исправился.
Так до поздней ночи мы наслаждались друг другом, целуясь практически без передышки. Я словно в студенческие годы окунулся, чувствуя себя таким молодым и беззаботным.
Лишь когда мы насладились друг другом сполна уже в постели, она начала свой непростой разговор, прильнув на моей груди.
— Пообещай, что не пропадёшь так надолго снова, — начала капризно.
— От меня не зависело, но больше так не случится, — ответил, вздыхая.
— Это было ужасно, — простонала жёнушка. — Скажи, где ты был.
— В Нави, — произнёс без утайки и ощутил, как она напряглась. — Я убил владыку демонов, вернув власть матери Листочка. Но у демонов о благодарности свои соображения, меня задержали, чтоб я расплатился за дерзость.
— За дерзость?
— Да, я решил всё по — своему.
— И какую цену нужно заплатить теперь? — Удручённо спросила Василиса, откидываясь на свою подушку.
— Никакую, я рассчитался сполна, отдав три года и восемь месяцев своей жизни.
— Ходит молва, что ты спас тринадцать миров.
— Получается так, — отвечаю обыденно.
— Знаешь… я самая счастливая женщина на свете, — призналась вдруг и снова прильнула.
Немного помолчали. Василиса погрузилась в раздумья. Затем вдруг выпалила:
— Не хочу быть королевой.
— Что на тебя нашло? — Опешил.
— Нет, ты не понял, сделай меня императрицей.
Поначалу решил, что она так шутит. Но вскоре мысль жены стала ясна. Мы объединили земли, которые прежде составляли Российскую империю. Почему бы теперь нам не провозгласить Империю? Я и сам вынашивал эту мысль ещё когда замахнулся на своё королевство.
Утром я отдал соответствующие распоряжения. Состряпать указ и подготовить официальные рассылки по землям с глашатаями, которым предстояло кричать, что мы теперь Империя.
По этому же случаю в преддверье бала запланировал митинг на главной площади, о котором велел начать трубить уже сейчас.
Провозившись с делами до обеда, решил навестить Мейлин, у которой теперь в распоряжении собственный небольшой дворец неподалёку от школы Ксинга. Стоит прямо на берегу реки, от которой в личный сад проведены водные каналы. Очень красивое место выбрала и шикарно обустроила. Прежде оно было бесхозным, теперь и не узнать. При этом особняк остался в её собственности, где вокруг расположился китайский квартал со своим рынком иностранных товаров. Не сказать, что у цацы теперь собственный Китай в черте столицы, но тенденции обособления прослеживаются. Хоть глава Школы и клянётся в верности и готовности пустить свои тысячи убийц на кого угодно по взмаху моей брови, остаётся ощущение, что эти самые убийцы теперь не прочь жизни отдать и за мою принцессу.
Мою принцессу… громко сказано. Я уж было решил, что и Мейлин бросится в мои объятия, растаяв окончательно. Но нет! Цаца показала официоз и холодность, как прежде. Пригласила к чаю в свой сад, оформленный в китайском стиле, сама поухаживала церемониально. Первые полчаса смотрел, как завороженный, ожидая чего — то особого. Каких — то признаний.
Но она упорно молчала, будто вынужденно отбывала время.
— Как работа в школе, всё ещё преподаёшь? — Поинтересовался, чтоб завести неформальный какой — то разговор.
— Преподаю, но не в школе, ваше величество, — чирикает любезно. — У меня два группы учеников, которые приходят заниматься ко мне. Отдельно девочки, отдельно мальчики.
— Понятно, — вздыхаю. — Ты хоть скучала по мне?
— Конечно, ваше величество, — отвечает с заметным формализмом.
— И даже не спросишь, где я столько пропадал?
— Не осмелюсь, ваше величество, — парирует.
Вспоминаю те прежние чувства, когда меня так раздражало её спокойствие. Оно лучше всякого сарказма. Стараюсь не терять самообладания, хотя это сложно, учитывая, что я ещё вчера висел в Пещере забвения и мечтал увидеть все эти лица ещё хоть раз.
— Прости, я не хотел пользоваться твоим положением, — выпалил, посчитав, что всё же должен это сказать.
Впервые на лице цацы отразилась яркая эмоция, глаза заблестели. Но она даже не дёрнулась, чтобы увести взгляд или промокнуть проступающие слёзы. Она всем своим видом кричала — смотри, что ты со мной делаешь.
— Прости, — повторил уже в сердцах.
— Я всё понимаю, ваше величество, — произнесла неожиданно спокойно. — Прошлого уже не вернуть. Не в этот раз. Так насладимся настоящим, если позволите.
— Конечно, — снова вздохнул.
— Не желаете ли встретиться со своими детьми, ваше величество? — Спросила вдруг с улыбкой, которая не показалась мне такой уж радостной. Просто очередная формальность.
Теперь я сполна ощутил, что любовью тут даже не пахнет. Рассказы Кумихо о том, что Мейлин постоянно думала обо мне с теплом, ныне виделись простой ловушкой, дабы соблазнить меня. Дух горы лишь хотел для своей подопечной детей от короля, чтоб защитить её от посягательств. Теперь я понимаю истинные причины, особенно, когда вижу это отдельное небольшое царство. Где Мейлин больше не тоскует о своей бесполезности. Смысл жизни обретён не только в преподавании, но и в собственных детках. И это чудесно, так и должно быть.
Служанки
