сабель, а там и вспышки Огненных Слов.
Моя неугомонная Аглашка не удержалась, естественно, и, проскользнув мимо меня, быстро выглянула из-за угла. И пофиг, что мы, вообще-то торопимся. Выпорю! На конюшне! И на сеновале… И в бане… И… Так, собрался!
Не догадываясь о том, какое суровое наказание ее ожидает, моя шебутная женушка уже успела вернуться, тихо хихикая:
- Пойдем уже быстрее!
Нет, блин, как будто это МЫ всех задерживаем!
- Что там? – спросил все же я. Интересно же!
- Помнишь, я сказала, что ко мне какие-то цеплялись, познакомиться хотели?
- Ну?
- Решили, видимо, отомстить, за подбитый глаз и за… ну за прочее там разное… Заметили, куда я нырнула, собрались друзей и отправились в поход. А среди друзей, похоже, боярские сыновья были, ну или просто владеющие разными боевыми Словами…
Я даже гордость испытал. Вот какая у меня Аглашенька, любому боярскому сыну отпор даст, при необходимости.
- …а тут царевнины стражники из дверей вышли. И почему-то решили, что те обиженные – наши друзья. А те, наоборот, решили, что эти меня защищать вышли, вот, в итоге, и сцепились.
И не только смелая, но и умная – такие выводы сделать, глянув буквально несколько секунд на происходящее. Если, конечно, она все это не придумала – фантазия у моей скоморошки работает не хуже интеллекта.
Царевна Марфа бежала рядом с нами, стуча каблучками своих сапожков – интересно, подковки на них тоже золотые? – и весело оглядываясь по сторонам. Вот кому позавидовать можно – под действием «Веселой Радости» ей эта беготня за счастье. Она даже не задумывается, куда мы бежим и зачем, получает удовольствие от самого процесса.
А бежим мы узкими проулками в… ага, вот сюда и бежим.
Всемером – я, царевич, царевна, скоморошка, бесовка и два моих стрельца – мы проскочили в звякнувшую запором калитку. Небольшой дворик, зажатый между высокими бревенчатыми стенами двух складов. То ли сторож какой здесь жил, то ли домик построен еще до того, как здесь торговые ряды разрослись. По крайней мере, если судить по виду дома, по потемневшим от времени, не от наложенных Слов, стенам, по прогнувшейся седлом крыше – построен он давненько. А если судить по бурьяну, пробивающемуся сквозь доски дворового настила, то здесь давно уже никто не живет. Даже охранные Слова повыдохлись. Да нам, в принципе, и неважно, чей это дом и почему в нем никто не живет. Нам нужно укрытие, и он подходит как нельзя лучше. Нет, можно было бы по-честному – найти дом под жилье, да и снять его на несколько дней. Можно, но нельзя. С нами – царевна. Это сейчас она под «Радостью», а завтра действие закончится – а память останется. Не надо нам, чтобы утром – ладно, к обеду – в наш съемный дом постучались алебардами «лимонные» стрельцы Романовых. И даже если мы до утра ждать не станем, свалим пораньше – останется след, в виде внешности того, кто этот дом снимал. Конечно, след этот тоненький, да и, если все пройдет как надо, утром Романовым будет немножко не до того, чтобы меня выслеживать… Но рисковать я не буду.
- Так, вы в дом, мы с царевной – в баню!
- Тааак… - уперла руки в боки Аглашка, - При живой-то жене, он какую-то постороннюю девку в баню тащит! На глазах живой жены!
Царевна весело рассмеялась:
- Пойдем в баню!
Моя скоморошка, которая до этого просто шутила, сверкнула глазами уже на полном серьезе.
- Даже не вздумай! – погрозила она мне пальцем.
Я посмотрел на счастливо улыбающуюся царевну… На Аглашку… На царевну… Да не… Ни за что.
- Вы долго еще?! – выглянул из бани царевич, успевший и заскочить в нее и выскочить обратно.
Я чмокнул довольную женущку в носик и потащил за собой весело подпрыгивающую царевну.
2
В бане было темно. Только тихо бормотал что-то царевич, кажется, пытаясь произнести Огненное Слово и зажечь свечу. И чем-то шуршала хихикающая царевна.
Моргнула короткая вспышка, на секунду осветившая помещение. Царевич Иван выругался вполголоса и снова произнес Слово.
Еще одна безрезультатная вспышка.
- Да не нервничай ты.
- Чего мне не делать?
- Не волнуйся.
- Я не волнуюсь! – скрипнул тот зубами, и следующее Слово полыхнуло так, что чуть не расплавило в лужу прикрепленную к лавке свечу. Я повернулся к Марфе…
Твою ж мать!
- Ты зачем…?
- Мы же в баню пришли, - безмятежно ответила царевна, успевшая снять сапоги, чулки, и сейчас стягивающая с плеч сарафан, вместе с нижней рубашкой, - Здесь хорошо. Прохладно.
Блин! То, что тебе прохладно, я уже и так вижу! Одежда-то уже до пояса снята!
Позади меня закашлялся царевич, обнаруживший этот внезапный стриптиз.
- Мы не мыться сюда пришли, - я натянул сарафан на плечи Марфы, стараясь не смотреть вниз и молясь, чтобы Аглашка об этом не узнала. То, что она заревнует, я не боюсь. Но задразнит же!
- Хорошо, - покладисто кивнула царевна.
- Сядь и молчи.
Та кивнула. Молча.
Царевич достал из сумки небольшую толстенькую книгу в кожаном переплете. Перелистал до места, отмеченного закладкой. Я с интересом наблюдал за происходящим. Потому что гадский царевич, пообещав провести в Кремль мимо всей стражи, охраны, заборов, запоров и Слов, так и не сказал, как он это сделает. И почему из бани в заброшенном дворе.
- Это колдовская книга, что ли?
- Да нет, обычная. Фрязин один итальянский написал, лет сто назад. Про то, как государь должен страной править. По моей просьбе перевод сделали.
- Так, а…
- Она из царской библиотеки, - перебил меня Иван, как будто это все объясняло.
- И?
- Ее надо читать.
- А в другое время ее нельзя почитать.
- Можно. Но нам же в Кремль надо сейчас, а не в другое время, верно? Сядь, молчи, слушай. И эту угомони!
Царевна послушно сидела и молчала. А не цеплять нас с Иваном босыми ножками я ей не запрещал.
- Сиди и слушай.
Марфа радостно кивнула и широко раскрыла глаза. Глазами она слушать собралась, что ли?
Царевич начал читать:
- Главнее всего государи должны действовать в отношении своих подданных с постоянством, чтобы подданные не могли думать, что государь изменяет свой образ действий, соображаясь с благоприятными или дурными обстоятельствам. Иначе, вынужденный необходимостью на какую-нибудь злую или благую меру, правитель
