от конюшни до тех пор, пока я не найду следы укуса. Магистр Руффо, опишите как выглядит укус этого треклятого клеща?
Я опешил от того, как небрежно этот белобрысый грум отмахнулся от моего предложения, вообще-то невероятно смелого и благородного! Да во всех Дворцах и их окрестностях не нашлось бы еще хоть одного конюха, который предложил бы ему помощь по собственной воле! И к тому же этот неблагодарный выскочка посмел указывать, где мне следует находиться! Само собой, я оттолкнул его от прохода и направился прямиком к стойлу, где стоял злополучный жеребец.
Вид у Грома был страшный. Он раздувал ноздри, лязгал зубами и фыркал со свистом, разбрызгивая вокруг себя желтую, как мимоза, пену. Выгибал шею, дышал тяжело и слишком часто, тряс головой и скалился, обнажая покрытые налетом воспаленные десны. Желтоватый пот с резким ядовитым запахом струился по спине. Бедолага то топтался на месте, то резко бил задними копытами в стену с такой яростью, словно желал разрушить. И все же никогда прежде я не встречал столь совершенного представителя кар-гиринской породы. Передо мной был выдающийся жеребец вороной масти, статный, с безупречными пропорциями, лебединой шеей и сухой большеглазой мордой, широкой грудью и густой длинной гривой. Настоящее сокровище!
— Больно смотреть, — произнес Руффо печально.
Я обернулся и обнаружил, что все трое стоят у меня за спиной.
— Верно, — ответил я, — За жизнь такого прекрасного создания стоит побороться.
Конюший Дож промокнул пот со лба и сказал:
— Я отправил конюха за вашими инструментами, магистр Руффо. С сообщением в резиденцию Гиринов, думаю, пока стоит повременить. Будем надеяться, что нам удастся пока что сохранить все в тайне. Я подожду у дверей.
— Хорошо-хорошо, — ответил Руффо, усаживаясь на тюк с сеном.
В самом конце конюшни было занято еще одно стойло. Оттуда выглядывала симпатичная каурая лошадка, в которой я сразу узнал старенькую кобылу доктора. Вот еще один повод надеяться, что болезнь Грома не заразна.
Мы с грумом переглянулись. Он кивнул мне и снял со стены веревку.
— Как твое имя, конюх? — спросил он.
— Ремуш Немо. А твое?
— Зови меня Азур. Знаешь, как делать каранский хомут?
Я кивнул.
— Хорошо. Поможешь мне с этим. Постарайся, чтобы Гром тебе мозги не вышиб, — сказал Азур и направился к стойлу.
— Подожди. Дай мне сперва успокоить его.
— С чего ты взял, что у тебя получиться лучше, чем у меня? Я знаю Грома с рождения!
— У нашего Ремуша есть особый дар, — сказал доктор, — Позволь ему показать, на что он способен, Азур.
Мне польстило то, что Руффо назвал особым даром мою способность ладить со строптивыми животными. Я не отдавал себе отчет в том, что за ней кроется что-то необыкновенное, полагая, что все дело в моей самоуверенности. Которая теперь, когда на меня были направлены две пары внимательных глаз, слегка пошатнулась. При обычных обстоятельствах я действовал спонтанно, особо не задумываясь о том, какое произвожу впечатление. Теперь же мне казалось, что я должен сделать что-то «особое» — магический жест или заклинание.
Грум хмыкнул и принялся разматывать веревку.
— Ничего особенного, — сказал я, — Хоть лошади умом и не блещут, чутье у них превосходное. Так что они отлично понимают, что я за человек, и что задумал на их счет.
Я встал напротив Грома и дал ему как следует разглядеть себя. Подошел и положил руку на шею, почувствовал, как он дрожит, как бешено колотится его сердце. Легонько похлопал по спине и произнес, как мог, уверено:
— Успокойся, Гром, все будет хорошо…
В конце концов мы с Азуром замотали несчастного жеребца в каранский хомут, лишив возможность двигаться. Гром раздувал ноздри и фыркал, дышал тяжело и хрипло, но все же немного успокоился и позволил осмотреть себя. Руффо, восседая на тюках с сеном, давал указания относительно того, где следует искать в первую очередь. Мы рассмотрели каждый сантиметр шкуры со всей внимательностью, но не нашли характерных признаков укуса. Не доверяя друг другу, проверили еще раз, поменявшись местами, а потом еще раз, и еще. Я видел, как на Азура спускается отчаяние. Он уже понял, что дело безнадежное, но все еще не был готов принять горькую правду — укуса мы не нашли, а состояние Грома ухудшалось с каждой минутой.
— Азур, послушай… — начал я, но он прервал меня.
— Иди, если хочешь, а я буду искать дальше!
Я вытер влажные от лошадиного пота руки о пучок соломы и собрался уходить. Накатила такая усталость, что, захотелось завалиться спать прямо тут в соседнем стойле.
— Спасибо за помощь, Ремуш, — сказал Азур.
— Мне жаль, что так вышло…
Он подошел ко мне и протянул руку для рукопожатия. Я заметил, что в глазах у него стоят слезы. Взглянул поверх его головы на тюки с сеном. Доктора там не было. Легонько похлопал Азура по спине, надеясь, что это поможет ему успокоиться. Он отстранился и потянулся, чтобы вытереть глаза.
— Постой! Не три глаза. Этот вонючий пот может быть ядовит, — сказал я.
— Значит все-таки заригханская лихорадка, — произнес Азур траурным голосом.
— Не хочется признавать это… Проклятие, я до последнего надеялся на клеща! Куда подевался Руффо? Надо решать, что делать дальше.
Я сел на тюк с сеном и закрыл глаза, представляя последовательность дальнейших действий. Пожалуй, с маскарадом пора заканчивать. Надо немедленно призвать сол вика и отправить весть во Дворцы. Вызвать Мэлли. Я выгнал его на прошлой неделе, значит, он скорее всего уже в своем доме в Западных Воротах. Отправлю и туда сол вика. Надо известить Гиринов. Все-таки это конь Мазура Гирина. Кто он такой? Сын моего кузена по линии бабки, супруги короля Ди… Двоюродный племянник. Достаточно близкий родственник. И только в этот момент, когда впервые вспомнил о хозяине Грома, я понял, кто такой Азур. В последствии я утверждал, что догадался сразу, что никакой он не грум. Якобы он так паршиво притворялся, что не смог бы даже ребенка ввести с заблуждение. Мне доставляло удовольствие видеть, как его это злит, ведь он считал себя чуть ли не мастером перевоплощений. На самом деле единственным, кто догадался сразу был Руффо.
Азур начал разматывать веревку, спутывающую ноги несчастного животного. Я рассматривал фальшивого грума в поисках черт, схожих с чертами моей матери. Ничего общего. Королева Ю унаследовала от своего отца фамильный
