него, внезапно увидели перед собой не мальчика, а истинного владыку. В его голосе была сила, которую невозможно подделать, и в его глазах горел огонь, который заставлял даже самых старых воинов опускать оружие. Один за другим они падали на колени, кладя мечи к его ногам. И когда последний солдат склонил голову, Кэнсин произнёс, что прощает их, ибо они были обмануты предателем. Он просил их не подвергать опасности его власть и власть его матери, ибо только в единстве сила империи. Так юный Кэнсин, которому было всего двенадцать, спас свою мать и утвердил власть, и в тот день все поняли, что династия Тай не прервётся, ибо наследник оказался достоин своего великого отца. А госпожа Манаи, стоя на ступенях дворца, смотрела на сына, и в ее глазах блестели слезы гордости.
Госпожа Манаи оставалась регентом еще несколько лет, пока Кэнсин учился быть императором. И после с легким сердцем позволила ему править. В стране вновь воцарилось благоденствие, как во времена великого Шио. Однако императрица допустила роковую ошибку, что привело к новым испытаниям и смерти госпожи Манаи. Но как это произошло, я расскажу в заключительной главе этой книги.
Глава 12. Смерть госпожи Манаи
Шаловливый проказник. Проклятое дитя. Речное сражение. Праздник урожая. Похотливая казнь. Непрощенные. Конец истории.
В прошлой главе я поведал о том, как проходило регентство госпожи Манаи. С тяжелым сердцем и дрожью в руках перехожу к заключительной главе этой книги. В этот раз я поведаю о смерти императрицы. И я намерен сделать это правдиво и без прикрас и грязных домыслов, как это было в «Падении династии Тай» и прочих пасквилях, что своим существованием позорят само понятие «ученый муж». Итак, все началось еще в последние годы Регентства.
В это время империя наконец обрела долгожданный покой, госпожа Манаи и верный Урангон всё чаще находили утешение в обществе друг друга. Долгие вечера они проводили в уединённых покоях Красного дворца, где некогда великого Шио окружали наложницы, а теперь царила лишь тишина. Их сближение произошло постепенно, словно весенний лёд на реке Уйми, что тает под тёплыми лучами солнца. Оказалось, что взаимная привязанность, которую оба считали лишь преданной дружбой и долгом перед династией, давно переросла в глубокое чувство. Немудрено, господин Урангон, несмотря на возраст в полвека, выглядел безбородым юношей. Его зрелые лета могли выдать только глаза, исполненные мудрости и печали.
При том, он всю жизнь не имел отношений с кем-либо. Лишь однажды, накануне первого посещения Шио наложницы, они вдвоем перебрали с горячим вином. Юный принц под действием хмеля признался слуге, что боится показать себя не с лучшей стороны. Особенно на фоне своего благословенного отца, что слыл величайшим любовником. Урангон, точнее, в те времена еще Рю, рассмеялся и ответил, что само Небо делает своего наместника самым желанным из людей. Даже если Шио будет пьян и промажет своим мужским корнем, наложница будет в полном экстазе от самого факта, что она сейчас пребывает с самим наследником престола. Но Шио грустил, не принимая доводы евнуха. Тогда Рю сказал, что если принц так переживает, может воспользоваться им для тренировки. Шио удивленно посмотрел на друга, но, подумав, согласился. Они соединились, опрокинув стол с яствами. И Шио показал себя достойным любовником, о чем ему сообщил Рю к его немалой радости. Наутро они оба чувствовали себя скверно, поскольку накануне распили несколько чайников вина, и больше никогда в жизни не вспоминали этот случай. Все пошло своим чередом: Шио посещал наложниц, Рю служил ему.
Потому господин Урангон долгое время гнал от себя чувство, что возникло у него к императрице. К тому же он сознавал, что без мужского орудия в этом всем мало смысла. Но сейчас, когда забот стало меньше, они часто пребывали в компании друг друга, доверяя секреты и вспоминая их общие достижения и победы. И однажды, когда Урангон склонился к госпоже Манаи, чтобы осторожно снять перышко с ее волос, она впилась в его губы страстным поцелуем.
Они, дрожа от желания, предались всем видам близости, какие только доступны были евнуху. Урангон ласкал её тело искусными пальцами и языком, не раз доводил ее до излияния благодатного дождя. Императрица отвечала ему тем, что щекотала языком его заднее отверстие, доводя его этим до экстаза. Они сливались в объятиях, тёрлись телами, словно две змеи в брачном танце, и находили удовольствие в самых изощрённых ласках, не требующих нефритового жезла. Однако всякий раз, когда страсть достигала вершины, Урангон погружался в глубокую печаль. Он грустил о том, чего лишился по воле судьбы и своего происхождения, о невозможности полностью слиться с любимой женщиной, как некогда сливался с ней великий Шио или Юэй.
Однажды они даже позвали одного особо доверенного слугу. Урангон привязал веревкой свои бедра к бедрам слуги. Тот проник в задний проход императрицы, а евнух сзади двигал пахом, побуждая прислужника двигаться. Таким образом создавалось ощущение, будто бы Урангон сейчас проникает в госпожу. Эти игры приносили им немалое удовольствие, но все равно евнух чувствовал, что не способен быть мужчиной в полной мере.
Через неделю Урангону приснился странный сон. Он стоял на берегу великой Уйми, предаваясь созерцанию. И неожиданно услышал тихий шепот, что сливался с журчанием воды. Евнух наклонился и увидел в воде змею. Он отпрянул в испуге, но увидел, что перед ним не змея, а угорь с красной головой. Тот посмотрел на Урангона и тихо прошептал, что он должен его изловить и съесть. И тогда к нему вернется то, чего ему недостает.
Как вы помните, мужской корень Рю был превращен его божественным родителем в угря по имени Шаловливый Проказник. И он все это время плавал в великой Уйми, не в силах умереть, поскольку, даже разделенный со своим хозяином, он был с ним един в отмеренном сроке жизни. И почувствовав, что нужен Урангону, Проказник дал о себе знать. Евнух же не знал подробностей этой истории, потому этот сон привел его в крайнее смятение. Но тем не менее, памятуя о своем происхождении, он не стал отметать странный сон. Он призвал к себе рыбаков и объявил, что кто принесет ему угря с красной головой, получит пятьсот серебряных слитков. Рыбаки весьма удивились, они отродясь в жизни не видели угрей с красной головой. Однако молодой и бедный рыбак по имени Кэнта
