прислугой, так и со стражами.
Госпожа Манаи пыталась его образумить, но он не слышал её, одержимый древней похотью. Так продолжалось несколько месяцев, пока однажды утром Урангон не рухнул замертво прямо в объятиях двух молодых евнухов, с которыми только что предавался разврату. Лекари, осмотрев тело, объявили, что он умер от истощения жизненных сил: его внутренности были выжжены дотла. Во время похорон Урангона пошел сильный дождь. И многие видели, как среди облаков летает речной дракон Рюдзи. И капли дождя появлялись вовсе не из тучи, а были его горькими слезами. Госпожа Манаи тоже оплакивала своего верного друга и возлюбленного. Она объявила по нему месячный траур, будто по императору. Это вызвало недовольство и непонимание, даже у будущего императора Кэнсина. Но, помня о заслугах евнуха, он смирился с этим решением.
Древнее зло не принесло счастья и Кэнте с Юки. Они поселились в богатом районе Хофу. Однако, не умея копить и сберегать, быстро промотали великое состояние. Не прошло и нескольких лет, как Юки пришлось вернуться к своему прежнему ремеслу. Кэнта начал посещать питейные заведения, самые гнуснейшие притоны на окраине, где умер в поножовщине. Юки же отошла к Девяти источникам несколько лет спустя от непристойной болезни, полученной от одного из клиентов. Как учил Удзи, мало удачи в обретении счастья, еще нужна воля его удержать.
Но самое страшное ждало госпожу Манаи. После окончания траура она заметила, что её живот округлился. Она носила под сердцем дитя Урангона. Императрица держала это в строжайшем секрете. На последних месяцах она вовсе удалилась из Ситая под видом паломничества в надежный монастырь, предназначенный для подобных дел. В эту обитель приходили знатные женщины и там втайне рожали. Монахини же, давшие обет вечного молчания, никому не выдавали их постыдных секретов. У императрицы родилась девочка с удивительными глазами. Один был лазурного цвета, как воды великой реки, второй — красным, как пламя Тэнгуя. Госпожа Манаи не знала, что с ней делать.
Едва оправившись от родов, она посетила Храм Небесного Порядка и совершила гадание по черепашьему панцирю, дабы узнать судьбу своей дочери. Панцирь треснул, и узор на нём сложился в знаки: «Она погубит ее и династию». Императрица стояла над колыбелью и смотрела на безмятежно спящую девочку. Она вынула из волос серебряную шпильку, занесла её над горлом младенца. Рука её дрожала, слёзы застилали глаза. Она не могла убить собственное дитя. Императрица убрала шпильку и велела принести большую выдолбленную тыкву. Уложив в неё младенца, она плотно запечатала горлышко и, выйдя к берегу Уйми, опустила тыкву на воду. Тыква поплыла по течению, и госпожа Манаи долго стояла на берегу, пока она не скрылась в вечернем тумане.
Меж тем Матушка Уйми, почувствовав в воде присутствие своей правнучки, направила тыкву к устью, а затем передала её своему старшему брату, морскому дракону Востока, что правил великим морем. Дракон донёс её до скалистого острова, где издавна жили пираты. Их вождем был однорукий Акаи. Он сожительствовал с морской ведьмой Мидзуки, но у них не могло быть детей, поскольку эти ведьмы могут иметь детей только от осьминогов. И потому обнаруженное пиратами дитя Акаи и Мидзуки восприняли, как божественное чудо. Они приняли девочку как свою дочь и назвали Нами.
Акаи обучил девочку владеть мечом и луком, а Мидзуки — темному колдовству. Нами росла не по дням, а по часам. К десяти годам она уже могла сражаться наравне со взрослыми пиратами, к двенадцати — победила самого Акаи в поединке. На один из праздников приемные родители сделали Нами подарок. Отец нанес ей на запястье изображение кинжала, а мать наложила на татуировку заклятие. Отныне Нами в любой момент могла призвать изображенный кинжал, он обретал форму и сам дожился ей в руку. А как только необходимость в нем пропадала, он вновь превращался в татуировку на руке. Таким образом Нами была всегда при оружии.
Но в её сердце жила неутолимая тоска, которую она не могла объяснить. А Мидзуки и Акаи старательно скрывали тайну ее появления на острове, поскольку морская ведьма чувствовала, что правда может принести великое зло. Нами, видя, что ее приемная мать не желает ничего рассказывать, пошла на хитрость. Она попросила Мидзуки погадать на будущего жениха. Дело в том, что гадание у морских ведьм проходит следующим образом: ведьма садится, опускает ноги в море или ванночку с морской водой. А затем впадает в особое состояние, когда в нее вселяется дух, который и отвечает на вопросы. Мидзуки, ничего не подозревая, согласилась. В полночь они пришли к берегу моря. Ведьма села на камень, опустив ноги в воду, воззвала к великому дракону Востока, и глаза ее закатились, тело изломалось. Она спросила страшным скрежещущим голосом, каков будет вопрос. И Нами, дрожа от страха и волнения, спросила вовсе не о женихе, а про то, какая судьба ей уготована Небом. И страшный голос ответил, что ее судьба — вернуться домой, на запад. И там отомстить той, кто бросила ее в море.
Нами стояла потрясенная, когда Мидзуки пришла в себя и спросила, каков был ответ на ее вопрос. Нами накинулась на нее с упреками и потребовала рассказать о том, как она родилась. Поняв, что дочь уже узнала часть правды, морская ведьма с тяжелым сердцем поведала ей о том, как они нашли на берегу тыкву с младенцем. Девушка, от природы вспыльчивая и мстительная, прониклась искренней ненавистью к Срединной империи и неизвестной ей убийце, что поместила ее в тыкву. Она рвалась отправиться к месту своего рождения, но Акаи с Мидзуки были против. Они не пускали ее, увещевая, что это не принесет ничего, кроме зла и смерти.
Нами, которая была наполнена ядом самого змея Ше, не отступалась. Поняв, что не сможет переубедить приемных родителей, она сговорилась с молодыми пиратами. Все молодые люди на том острове были в восторге от Нами: она была невероятно красива и при том увлекалась ровно тем же, что и они. То есть драками, игрой в кости и охотой на акул. Потому ей не составило труда набрать себе отряд из молодых и отчаянных головорезов. Они угнали несколько быстроходных кораблей и отправились по архипелагу. Там к Нами примыкали другие пираты с кораблями. Вскоре ей удалось собрать целый флот.
С ним она высадилась на восточном побережье. Первыми пали рыбацкие деревни. Пираты вырезали всех мужчин, способных держать оружие, женщин и детей угнали на корабли, а дома сожгли дотла. Дым от пожаров поднялся до самого
