факелами, пытаясь сообразить, как переместить раненых по домам. Один из выживших мужиков, рослый детина, зажимая окровавленный бок, отдавал распоряжения. Я взял его на заметку.
Мироника и другие женщины до рассвета перевязывали и обхаживали пострадавших, а после мы стали готовить похороны тех, кто не пережил эту ночь.
Лишь когда первые лучи восходящего солнца окрасили небо в алые тона, я, обессиленный, добрался до своей каморки и провалился в сон без сновидений. Впереди были дела — много дел. Но главное открытие по-прежнему ждало меня в стене камина…
Глава 5
Очнулся я лишь к вечеру следующего дня. А потом еще двое суток ушло на то, чтобы навести хоть какой-то порядок в деревне и осмыслить произошедшее.
Три дня минуло с той кровавой ночи.
Три дня, за которые я многое успел сделать.
В эти дни я встроил в свой распорядок не только управленческие дела, но и обязательные тренировки по утрам, чтобы не терять форму. Судя по всему, умение владеть мечом мне еще не раз пригодится.
Орлейн по-прежнему больше походил на руины, но теперь эти руины постепенно оживали. Постоянно слышался стук топоров и скрип пил. Воздух, вместо приторного запаха тлена и страха, теперь пах свежеспиленной влажной сосной и горьковатым дымом из ранее заброшенного кузнечного горна.
С кузницей вышла интересная ситуация. Кузнец вместе с семьей покинул Орлейн пару лет назад, поэтому остальным жителям пришлось на ходу учиться базовой ковке для своего хозяйства. За это время нашлось парочка умельцев, что могут выковать гвозди и лезвия топора не хуже подмастерья. Это меня сильно обрадовало. Думаю, и с простенькими наконечниками стрел и клинками для копий справятся, если показать, как правильно делать заготовки.
Так получилось, что это знание у меня было еще с предыдущей жизни, ибо многим интересовался, а в хороших играх даже сам что-то такое «самостоятельно» мастерил. Своего рода виртуальный опыт, но подкрепленный тем, что я лично видел в молодости на стройках, когда что-то нужно было сделать из подручных средств, за неимением ресурсов и достаточного финансирования. Или как говорят в народе: из…овна и палок.
Однако даже не это главное. Главное, что в нашем легионе была своя кузница и даже неплохой оружейник, поэтому я как-то не поленился и даже воочию понаблюдал, что мои «виртуальные» знания чего-то да стоят.
Взять те же наконечники копий. По сути это более простая версия ковки ножей. Проковываем руду, выжигаем лишнее, получаем пруток. Для наконечника раскаляем и вытягиваем перо, формируем острие и ребро зубилом. Самое сложное здесь: втулку под древко правильно сварить. Остальное уже дело техники, навыка и закалки.
Так что своим господским указом одного из умелых крестьян я определил в кузницу с нароком ковать для нужд деревни и попутно выполнять мои заказы за отдельную плату. Мне даже было из кого выбирать, ибо многие рвались заняться этим на постоянной основе. Работка хоть и тяжелая, и пыльная, но не такая изматывающая нежели полевые работы, и довольно престижная по местным меркам. Не говоря уже о том, что нет опасности быть съеденным за пределами частокола всякими тварями из Диколесья.
За эти дни способность Ока стала моим главным и безотказным инструментом. Я прошелся по всей деревне, методично выискивая хоть какие-то проблески потенциала среди подавленных и запуганных крестьян. Пенять на их трусость не стал, это «добивание» лежачих сейчас не к чему. Аукнется в будущем. Достаточно того, что благодаря победе над волколаком и его стаей, я приобрел то самое необходимое уважение, благодаря чему любое мое слово стало императивом не только на бумаге и по праву рождения.
К счастью, никто и не вздумал перечить. А если бы вздумал — я бы сюсюкаться точно не стал.
И первое, что я повелительным тоном сделал — это заставил пару молодцев выкопать могилы для погибших в ту роковую ночь. После чего сам же провел простенький воинский обряд погребения. Приказал всем взрослым мужикам присутствовать и намекнул, что в их смерти есть доля вины каждого, кто не вышел с вилами защищать свой родной дом. Не приди на помощь эльфийки, и не ясно, выжили бы остальные серьезно покусанные храбрецы. Те до сих пор отлеживаются по домам под присмотром родных. Как только оклемаются… Десятники для ополчения у меня уже есть, и это радовало.
Моя хата с краю, ничего не знаю, — при мне такой житейской ереси точно не будет. В меру своих сил я сделаю из этой деревни если и не мини-филиал Легиона, то по крайней мере боеспособное ополчение. Тем более близилась зима… Каждому взрослому мужику будет, чем заняться в свободное от работы время, если конечно не найдется «противопоказаний». Что я, изверг какой? А то совсем разнежились… Из более чем тридцати мужчин деревню защищать вышли семеро. Такое никуда не годится.
После похорон с придирчивым видом нашел четверых мужиков с цепким, но покорным взглядом и зеленовато-желтым свечением в ауре. Я это трактовал как верный признак зачатков лояльности. Тут же поставил их во главе рабоче-восстановительных бригад с указом перво-наперво укрепить частокол, чтобы какие-то пусть и крупные, но собаки больше не смогли забежать посреди ночи в щели между бревнами и досками. Как только справятся с этим, можно будет подумать и о земельных работах. Ров с кольями нам точно пригодится.
Серьезные ситуации требуют серьезных решений. Почему этим не занимался предыдущий барон, отец Даллена, или тот же староста Годвин, если уж на то пошло… Большой вопрос. Надо выяснять.
Железо куется, пока горячо. Пока народ не опомнился, самого старосту я отстранил от должности и под «благовидным» предлогом запер в его же сыром подвале сарая. Окрашенная в багровые тона аура этого проходимца говорила сама за себя, но на поверхности я пока не мог предъявить ему ничего, кроме трусости и ненадлежащего исполнения своих обязанностей по развитию и охране деревни. Давал ему время подумать перед нашей серьезной и обстоятельной беседой.
Его административные полномочия я временно перепоручил Миронике. Она согласилась без вопросов, понимая всю серьезность ситуации. Аура вокруг ее фигуры сверкала почти изумрудным сиянием, а во взгляде застыло восхищение в духе «а сынок-то возмужал!»
Ауры у остальных деревенских колебались от разных оттенков зеленого до желтого и оранжевого. Скользкий «негативно-красный» оттенок старосты ни один из окружающих при разговоре со мной так и не показал.
Сложные деревенские работы я компенсировал немногочисленными сбережениями из собственного кармана. Собирался до последнего не «залезать» в сундук к матери Даллена, он же — сокровищница
