class="p1">ПРИКАЗ ОБ ИЗДАНИИ ГАЗЕТ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ
ОККУПИРОВАННЫХ СОВЕТСКИХ ОБЛАСТЕЙ
№ 0256 30 июля 1941 г.
1. Для политического обслуживания населения оккупированных немецко-фашистскими войсками советских областей создать специальные газеты при политических управлениях фронтов.
2. Газеты создать:
при политуправлении Западного фронта – на белорусском языке, тиражом 200 тыс. экз.;
при политуправлении Юго-Западного фронта – на украинском языке, тиражом 300 тыс. экз.;
при политуправлении Южного фронта – на молдавском языке, тиражом 50 тыс. экз.;
при политуправлении Северо-Западного фронта – на латвийском языке, тиражом 30 тыс. экз., и на литовском языке, тиражом 30 тыс. экз.
3. Газетам присвоить названия:
на белорусском языке – «За Советскую Белоруссию»; на украинском языке – «За Советскую Украину»; на молдавском языке – «За Советскую Молдавию»; на латвийском языке – «За Советскую Латвию»; на литовском языке – «За Советскую Литву».
4. Газеты выпускать два-три раза в неделю на двух больших полосах.
Зам. народного комиссара обороны СССР
армейский комиссар I ранга Л. МЕХЛИС.
Глава 4
Штрафбаты фашистской Германии
Во время самой беспощадной из войн на планете, Второй мировой, именно Гитлер, а не Сталин с Политбюро и командованием РККА первым отдал приказ о формировании штрафных подразделений. Это было связано с военной необходимостью, возникшей уже в первые месяцы этой смертельной схватки двух сверхдержав: солдаты германской армии, столкнувшись с ожесточенно яростным, буквально свирепым сопротивлением советских войск, все чаще стали вести себя неадекватно данной ими присяге Гитлеру и своим армейским уставам. Поэтому в ранее сформированные штрафные подразделения с июля 1941 года (отметим – шел только первый, благоприятный для немецких войск месяц войны) стали отправлять осужденных германским военным командованием (точнее – военно-полевым судом) военнослужащих для последующей реабилитации или… гибели. Руководством рейха эти штрафные подразделения расценивались не только как одно из самых эффективных средств «перевоспитания», но и «вариант» для выполнения тех или иных боевых задач. Неслучайно в записях начальника генерального штаба сухопутных войск Германии, генерала Франца Гальдера («Военный дневник»), датированных 9 июля 1941 года, говорилось, что «организация „штрафных батальонов“ оказалась хорошей идеей…».
Во время хрущевской «оттепели» (1957 год, издательство «Иностранная литература», на немецком – 1955 год, Гамбург) был выпущен сборник статей под названием «Итоги Второй мировой войны». Это издание представляло собой коллективный труд многих авторов и являлось чем-то вроде «духовного завещания» старшего поколения немецких генералов. В книгу включена статья профессора К. Г. Пфеффера «Немцы и другие народы во Второй мировой войне», в которой имеются подразделы: «Немецкие солдаты и их отношение к другим народам» и «Нечеловеческое отношение к другим народам».
Стараясь, вопреки фактам, представить нацистов чуть ли не благородными воинами, герр профессор писал: «В оккупированных областях и районах боевых действий, расположенных за пределами Германии, немецкий солдат встречался с чужими народами на их собственной земле. Эти встречи были столь же разнообразными по своему характеру, как и инструкции, определявшие поведение солдат на оккупированной территории. Неодинаковым было и отношение к ним со стороны гражданского населения оккупированных районов. Не принимая в расчет отдельных, иногда совершенно неизбежных эксцессов и случаев недисциплинированности, наиболее частых в момент вступления немецких войск в какую-нибудь область, за которые, кстати сказать, немецкие военнослужащие весьма строго наказывались германскими военно-полевыми судами, можно утверждать, что внезапная оккупация какого-либо района только ошеломляла его население. Солдаты хорошо снабжались, и поэтому случаи грабежей и мародерства были весьма редки. В походах первых лет войны солдаты чувствовали, что выполняют великую задачу, и всячески стремились к тому, чтобы расположить к себе население оккупированных стран. Они были дисциплинированны, но вместе с тем испытывали глубокое уважение к себе и несокрушимую веру в собственную правоту, что придавало их поведению простоту и скромность…».
Множество документов – и немецкие приказы, и материалы, зафиксировавшие зверства нацистов на захваченных ими территориях, – свидетельствуют о том, что ни о какой якобы «простоте и скромности» речи идти не могло даже близко.
Потом профессор повторил еще одну популярную ложь, утверждая, что в жестокости нацистов к гражданскому населению виноваты партизаны: «…Отношения солдат к жителям всегда обострялись там, где появлялись партизаны, которые одну из своих задач видели именно в том, чтобы нарушать мирные взаимодействия, вызывать репрессии и этим самым пробуждать у населения ненависть… Действия партизан способствовали тому, что первоначальная мягкосердечность немцев сменилась ненавистью. Партизанская война против немецких оккупационных войск превратилась повсеместно в гражданскую войну населения оккупированной территории, и поэтому точно указать, где проходил фронт, было невозможно…».
Пфеффер, кроме прочего, утверждал и то, что коллаборационистов, а попросту говоря, предателей, было на советской территории много: «…Кроме войсковых частей, которые создавались из граждан Советского Союза, в обозах и тыловых службах немецких частей и соединений служило много русских, украинцев и представителей других национальностей Советского Союза. Эти „добровольные помощники“, как их называли, оказывали нашим войскам очень большую помощь, и часто случалось так, что при отступлении немецких войск они уходили вместе с ними. Принимая во внимание трудности, создаваемые партизанской войной, можно сказать, что немецкие фронтовые войска и службы тыла на Востоке были бы не в состоянии продолжать борьбу в течение долгого времени, если бы значительная часть населения не работала на немцев и не помогала немецким властям. Советских военнопленных можно было встретить в зенитных частях в самой Германии…». Таким образом, он повторяет стандартную методичку немецкой пропаганды, пытавшейся утверждать, будто немецкие оккупанты пользовались немалой поддержкой советских людей. Тех самых, десятки миллионов которых – согласно небезызвестному «плану Бакке» – предполагалось уморить голодом в короткое время…
Битва за Москву. Группа немецких солдат, захваченных в плен во время битвы под Москвой. 1941
Иллюзия войны с СССР как разновидности очередной «легкой прогулки» окончательно развеялась поздней осенью 1941 года, и десятки тысяч немецких солдат и офицеров, уже побывавших во Франции, Чехословакии и Польше, ощутили на своей шкуре яростное сопротивление красноармейских частей, героические действия подпольщиков и партизан, «усиленные» безжалостным русским морозом. Смерть ждала оккупантов повсюду – как на фронте, так и в тылу. И конца этим всевозможным напастям не предвиделось – поэтому у многих вояк-немцев не выдерживали нервы. Мнение многих солдат вермахта высказал в своем письме обычный ефрейтор: «Каждый доблестный солдат рейха должен получить Железный крест за подвиги и героизм, но не стоит забывать, что обычно в придачу к нему дается и обычный деревянный, на котором остается болтаться пробитая пулей каска…» Другой солдат писал: «Страх развеял все мои предубеждения, и я… больше не знал, от
