вступить в Иностранный легион, но, повстречав свою будущую жену, датчанку Дорте Йенсен, поменял свое решение. Оформив в 1951 году брак, Хассель пошел работать на датское автостроительное предприятие, но жена убедила его заняться своей писательской карьерой. В 1952 году в семье появился сын Микаэль, а в следующем году вышел первый роман Хасселя – «Легион обреченных».
В 1957 году одолевали приступы жесткой болезни, полученной в результате ранений на фронтах Второй мировой войны, в результате чего он был парализован на протяжении почти двух лет. После выздоровления Хассель продолжал писать свои романы. В 1964 году он перебрался в Испанию (Барселону), где и жил до самой своей смерти.
Всего Свен Хассель опубликовал четырнадцать романов, переведенных на двадцать пять языков. В 1987 году по одному из его романов «Колеса ужаса» был снят фильм «Бригада неудачников».
В своих романах Хассель описывает войну от первого лица и под собственным именем. Основные действующие лица его книг – служащие 27 штрафного танкового полка, ранее судимые уголовным и военно-полевым судом, а также «политически нежелательные». Это – Легионер (бывший боец французского Иностранного легиона); гигант, иронически прозванный Малышом; «душа компании» Порта; старший сержант по прозвищу Старик; Барселона, ветеран гражданской войны в Испании, воевавший на обеих сторонах; ряд других не менее колоритных персонажей.
Эти немецкие солдаты-штрафники сражаются почти повсюду – от Северной Финляндии на Восточном фронте до Нормандии на Западном фронте, причем Хассель в своих интервью утверждал, что в своих романах он описывал реальных людей и само повествование построено на исторических фактах.
Хассель утверждал, что он воевал в Финляндии во время «зимней войны» и даже был награжден Крестом Маннергейма, финские военные архивы и наградные списки не подтвердили эту информацию.
В официальной биографии писателя так описана причина дезертирства, за которое солдат Хассель был отправлен служить в штрафные подразделения Третьего рейха: «Никто не верил, что будет война. Мы перевооружались, но были уверены в том, что именно этот факт служит гарантией того, что это безумие никогда не случится… Во время боевых действий я видел людей, идущих в атаку с жаждой приключений. Буквально через пятнадцать минут эта жажда улетучивалась без следа. Война – это не пикник…»
Красноречивые цитаты из произведений Свена Хасселя, показывающие жизнь и «борьбу» немецких штрафников
«В армии могут осудить за что угодно. Трибуналы всегда наготове!»
Свен Хассель. «Трибунал» («Вече»)
«Из всей огромной тюрьмы тянутся потоки заключенных, их подгоняют отрывистыми командами, отражающимися эхом от стен. После долгой ночи тревожного ожидания их гонят бегом на полковые склады, там им бросают грязное обмундирование без знаков различия.
Разжалованный унтер-офицер саркастически усмехается, указывая на двенадцать грубо заштопанных дыр.
– Бывший владелец умер мгновенно, – сухо говорит он.
– Штрафной батальон, – бормочет бывший фельдфебель в зеленой робе, беря форму с большими пятнами крови на ней.
– Батальон смерти, – поправляет его бывший вахмистр-артиллерист в красной. – Тех, кого не перестреляет Иван, расстреливают ради забавы… в документах, разумеется, будет сказано: убиты при попытке к бегству».
Среди солдат этого литературного штрафбата есть и бывшие вполне высокопоставленные персонажи:
«– Что за ходячим сортиром ты был до того, как попал сюда?
– Герр обер-фельдфебель, я был генерал-майором!
– Слышали его? – восторженно кричит толстый обер-ефрейтор. – Он был – помоги нам, господи, – генерал-майором! Но теперь ты всего-навсего жалкий рядовой и готовься умереть за фюрера, народ и отечество!»
Осенью 1941 года в составе победоносной немецкой армии, стремительно приближающейся к Москве, сражаются бывалые вояки штрафники.
«…Мы отступаем. Оставаться здесь – безумие. Отступаем, – повторил он, – и быстро!
Полковник с шедшей позади него тесной колонной солдат наткнулся на отряд НКВД. Люди в фуражках с зелеными околышами открыли огонь из пулеметов и безжалостно скосили Четыреста тридцать шестой Омский стрелковый полк вместе с командиром. Уцелело всего несколько человек. Несколько дней спустя их ликвидировали выстрелами в затылок.
…Человеческая волна откатывается назад от убийственного огня. Ряды русских беспорядочно нарушаются.
– Вперед, трусливые псы! – рычит комиссар, беспощадно стреляя в своих солдат.
Другие комиссары следуют его примеру. Сомкнутые орды приходят в панику. И бегут, затаптывая комиссаров. Они уже не солдаты. Это испуганные животные со страхом смерти. Бегом, бегом от бойни. Но мясники спереди и сзади безжалостны…
…Мы последний хлам, который остался у великой Германии…»
«– Я ухожу, – лаконично говорит один из саперов. – Это сущее безумие!
– Оставайся на месте, – хрипит другой, прижимая к груди патрубок огнемета. – Не забывай, что ты штрафник! Жаль, что тебя не ликвидировали в Гермерсхайме (немецкой военной тюрьме), проклятый изменник! Фюрер направил тебя сюда, чтобы ты искупил свою вину. Тебе так и не увидеть Москвы!»
Свен Хассель. «Блицфриз». «Вече»
«Солдатам из штрафных подразделений всегда достается грязная работа – как в лагерях, так и на передовой.
Мы недавно вернулись с Восточного фронта пройти обучение на новых танках и взять пополнение. Наш полк был штрафным. Все мы пришли туда из концлагерей, тюрем, исправительных подразделений и прочих исправительных учреждений, процветавших в Тысячелетнем рейхе. Настоящими осужденными преступниками в нашем взводе были только Плутон и Бауэр.
Плутон, здоровенный докер из Гамбурга, на гражданке носивший имя Густав Эйкен, оказался в тюрьме потому, что украл грузовик муки. Он постоянно утверждал, что обвинение было ложным, но мы были убеждены в обратном. Бауэра приговорили к шести годам каторжных работ за то, что он продал на черном рынке свинью и несколько яиц.
Старик, командир нашего отделения, был самым старшим из нас. Женатым, с двумя детьми, по профессии столяром. Политические убеждения привели его на полтора года в концлагерь. Потом как ПН (политически неблагонадежный) он попал в Двадцать седьмой (штрафной) танковый полк.
Обер-ефрейтор Йозеф Порта, рослый, тощий, невероятно уродливый, постоянно говорил, что он красный. За красное знамя, установленное на крыше церкви Святого Михаила в Берлине, его отправили в концлагерь, а потом – в штрафной полк…
Хуго Штеге, единственный из нас учившийся в университете, принимал участие в каких-то студенческих демонстрациях. Провел три года в военных тюрьмах Ораниенбурга и Торгау до того, как очутился в мясорубке Двадцать седьмого (штрафного) танкового полка.
Меллер не пожелал отказываться от своих религиозных убеждений, из-за чего провел четыре года в Гросс-Розене (печально известном концлагере), потом ему отсрочили исполнение смертного приговора с правом погибнуть в штрафном полку.
Что до меня, я, „фольксдойче“ датско-австрийского происхождения, был осужден за дезертирство в
