бригады, прежде имевшие советское гражданство и изменившие Родине.
Отличие 500-х от 999-х батальонов
По словам историка Андрея Васильченко, принципиальная разница состояла в том, что «в 999-е попадали те, кто согласно национал-социалистическим формулировкам не был достоин ношения военной формы, то есть не был достоин служить в армии. В эту формулировку – она обычно у нас переводится как „не годен к военной службе“, но это не совсем правильно, все-таки „не достоин“ – закладывался некий пропагандистский эффект, то есть уголовники и политические заключенные, они не были достойны несения военной службы… В 999-е батальоны в большинстве своем попадали все политически неблагонадежные граждане Германии. Их было где-то около трети. Остальные две трети составляли уголовники, которых было действительно опасно запускать, опасно для дисциплины, запускать в армейские части. По большому счету, в боевых действиях они не участвовали, то есть оружие им не выдавалось, по крайней мере до лета 1943-го или где-то до 1944 года… 999-е были аналогами наших строительных батальонов. На передовой, в предельно тяжелой обстановке, под ураганным огнем они должны были заниматься или строительством окопов, или выносить раненых, то есть привлекались ко всем тем действиям, которые не были связаны с ношением оружия.
А специфика 500-х заключалась в том, что им не только выдавалось оружие, но они были и некими ударными частями… Я бы все-таки назвал их ударно-штрафными частями. Фактически на каждом участке фронта, а еще точнее – у каждой группы армий, соответственно, „Север“, „Юг“ и „Центр“, было где-то по два батальона, ими затыкали все дыры, все прорывы. Сами понимаете, что в результате подобной практики численность убывала прямо на глазах. Иногда за неделю-полторы боевых действий. От перекидывания с одного участка от батальона оставалось по 50 человек».
500-е батальоны ни во время подготовки, ни во время боевых операций и отдыха не отличались от прочих регулярных подразделений вермахта (ни по вооружению, ни по униформе и продовольственному снабжению). Но в октябре 1942 года, при формировании 999-х батальонов, для солдат (невзирая на прежние обещания и пропагандистские утверждения) были введены жестокие ограничения: комендантский час, перлюстрация всей почты, требование «самой суровой службы».
Казни в 500-х батальонах
Полной информации о приведении приговоров в исполнение нет, но имеются описания некоторых казней. Приговоренных расстреливали публично. Так, один из солдат 500-х, Отто М., после завершения войны вспоминал (А. Васильченко. «Штрафбаты Гитлера»): «Летом 1941 года на стрельбище в Фульде было казнено два солдата из четвертой роты. Имени первого не знаю. Второго же звали Ганс Просс. Он был родом из окрестностей Штутгарта. Его отец был правительственным чиновником. Его же сын неоднократно пытался дезертировать». Другой очевидец, Вильгельм Викциоком, так описывал эти расстрелы: «Оба расстрела в Фульде происходили при полном построении части. Батальон едва поместился на стрельбище. Там был столб, специальная рота и священник. Одного подтащили к столбу. Второй подошел сам. Он делал вид, что не боялся. Он шел так, будто совершал ежедневную прогулку». Позднее командование решило отказаться от публичных расстрелов из-за того, как утверждал Отто М., что «доходили сведения, что население Фульды было возмущено тем, что расстрелы производились в окрестностях города, поэтому в будущем смертников отправляли во Франкфурт».
Солдат из 500-х батальонов обычно при попытке дезертировать убивали без суда и следствия. Помимо командования батальона, этим занимались и полевые жандармы. Подробно такую казнь описал служивший в 550-м батальоне Руди Хайерманн (А. Васильченко. «Штрафбаты Гитлера»): «Испытуемого солдата приговорили к смерти за подрыв боеспособности и трусость. При расстреле его не привязывали к дереву и даже не завязывали глаза. В расстрельную команду было выбрано десять человек. Пока не грянули выстрелы, он смотрел на своих приятелей».
До наших дней дошло воспоминание одного из солдат «уставного персонала» 550-го батальона Иоганна Фрике, которому самому пришлось принимать участие в расстреле: «Однажды нам пришлось расстрелять одного из наших. Это был хороший солдат, он даже был награжден Железным Крестом. Для нас награжденный Железным Крестом кое-что значил. Как-то нам предстояла тяжелая наступательная операция, в которой должны были участвовать все. Но нервы у него сдали, и он первым попытался смыться. Когда операция закончилась, он вернулся в часть. Он не был трусом – подобное может случиться с любым человеком. Но нам сообщили, что на рассвете мы должны расстрелять его как труса».
Нацистская статистика осужденных
На какое количество новых солдат из числа «недостойных» мог рассчитывать потрепанный Красной армией вермахт? К началу Второй мировой войны в Третьем рейхе в местах заключения побывало около миллиона человек, из которых около 300 тысяч по-прежнему находилось в тюрьмах и лагерях. Но количество их постоянно росло – 3 сентября 1939 года Гиммлер (по распоряжению Гитлера) издал указ «О принципах внутренней государственной безопасности», в котором говорилось: «Любая попытка подорвать сплоченность и боевой дух немецкого народа будет подавляться самым жесточайшим образом. В том числе тюремному аресту будет подвергнута любая личность, которая в своих высказываниях будет выражать сомнение в грядущей победе рейха или правомочности Германии вести войну».
По мнению Андрея Васильченко, немецких штрафников было не так много: «Если говорить о цифрах, то я встречал две сильно различающиеся, но они все равно достаточно показательные цифры: это 33 тысячи штрафников, а другой источник сообщал о 88 тысячах, по крайней мере о 88 тысячах дел штрафников, которые были вывезены из Берлина… За период, собственно говоря, Великой Отечественной войны, 1941–45 годы».
В книге историка М. Ю. Мягкова «Вермахт у ворот Москвы, 1941–1942» (РАН. Институт всеобщей истории, 1999 год) приводятся данные (со ссылкой на германские архивы), согласно которым только в ходе зимней кампании 1941/42 г. военные трибуналы вермахта осудили за дезертирство, самовольное отступление, неповиновение, паникерство и т. п. преступления, в том числе и с направлением в штрафные части, примерно 62 тысячи солдат, унтер-офицеров и офицеров!
Легенды о прикованных пулеметчиках
В некоторых фильмах о Второй мировой войне показывают эпизоды, когда германские войска отступают, а прикрывать их отход остается пулеметчик-штрафник, прикованный стальной цепью к пулемету – чтобы не сбежал и не сдался.
В фильме «Кукушка» показан финский штрафник-снайпер, прикованный к скале. В советском кино показывали немецких пулеметчиков-штрафников, прикованных к амбразуре.
Это растиражированный запоминающийся художественный образ, невозможный в реальности по чисто техническим причинам: непросвещенные зрители просто не представляют себе, как работал немецкий пулемет МГ-34 или МГ-42 – по словам экспертов, к нему, как правило, придавалось три запасных ствола, потому что при очень высокой скорострельности они молниеносно перекаливались,
