спинку стула.) Вон царапина, и вон. Кобурой своей процарапал! Полировку мою поцарапал! Это навсегда, между прочим. Зачем тебе кобура? Стрелять в меня, что ли, будешь?
ТРЕТИЙ. Что вы тут устроили, террор, что ли? Сейчас его посадят, и все! А чтобы нас тут не было, надо было за нормального замуж выходить, поняла?
ОЛЬГА выливает воду из ведра на ТРЕТЬЕГО.
На крики наконец выходит ВЛАДИМИР. ТРЕТИЙ отряхивается.
ВЛАДИМИР. Оля, что такое?
ТРЕТИЙ. Успокойте свою…
ОЛЬГА. Володя!!! ПОЧЕМУ ОНИ ТУТ?
ВЛАДИМИР. Оля, спокойно, это все… пойдем…
ОЛЬГА. Это мой дом, никуда я не пойду. Володя, убери их отсюда.
Пауза. Она смотрит на мужа, она привыкла смотреть на него с надеждой – и сейчас тоже.
ВЛАДИМИР. Куда я их уберу, Оля.
ОЛЬГА. Ты должен что-то сделать! Почему ты не можешь сделать, чтобы они ушли? Ты ничего не делаешь!
ВЛАДИМИР. Оля, что я могу сейчас с этим сделать?
ВЛАДИМИР пытается увести ОЛЬГУ, ОЛЬГА вырывается.
ОЛЬГА. …ну и сидите тут втроем. Ты под арестом, вот и сиди. Я пошла. Да, и убираться я больше тут не буду. Вообще. Раз я не могу убрать вас… Пока вы из моего дома не уберетесь, я НЕ УБИРАЮСЬ!
ОЛЬГА выходит из дома.
9. Пылесос
Куча грязи после дебоша ОЛЬГИ. ВЛАДИМИР пылесосит. ПЕРВЫЙ спит, ТРЕТИЙ стоит, смотрит на ВЛАДИМИРА. ВЛАДИМИРУ тяжело, но он не показывает виду.
ТРЕТИЙ. Моя тоже так.
ВЛАДИМИР. Простите? (Выключает пылесос.)
ТРЕТИЙ. Посремся, она мне такая – сам питайся, сам стирайся. Тоже стерва хорошая.
ВЛАДИМИР. Моя не стерва. Моя тихая.
ТРЕТИЙ смотрит с сомнением.
Это она изменилась, когда я в тюрьму попал и она не знала, что со мной. Где я был. Думала, меня пытают.
ТРЕТИЙ. А тебя?..
ВЛАДИМИР смотрит на него, молчание.
ВЛАДИМИР. Ответить тебе?
ТРЕТИЙ (пугается, озирается). Ты о чем, мужик? Я не спрашивал ничего.
ВЛАДИМИР включает пылесос.
А как ты с ней познакомился?
ВЛАДИМИР (читает несколько строк посвященных Ольге).
Твои очи как окна больницы,
Сколько боли за ними, мой Бог!
Нас от воли никто не стерег,
И на росстани наших дорог
Бьют и бьют, не стихая, зарницы,
По следам догоняют громы,
Но мы стали глухи и немы!
В нашем мире, где сникла надежда,
Мы шептались, но знали – что мы
На исходе любви, как тюрьмы!
ТРЕТИЙ выключает пылесос. Слушает.
ТРЕТИЙ. Я тоже писал стихи в восьмом классе. Прочесть тебе?
ВЛАДИМИР. Если хотите.
ТРЕТИЙ (смущается). Потом.
ВЛАДИМИР. Хорошо. Потом.
ТРЕТИЙ. Давай я пропылесошу. А ты иди в кабинет свой, садись за стол, работай. Правда.
После колебаний ВЛАДИМИР отдает пылесос. ТРЕТИЙ пылесосит.
ВЛАДИМИР (говорит, задумавшись. Машинально ходит по квартире). Мой кабинет. Только тут я могу сидеть или лежать, работать. Да вот тот уголок, да… (С грустью и нежностью.) Мне он совершенно необходим. Я… разучился уже. Раньше я мог писать стихи в любых условиях, да. В поле, в лесу, в трамвае, в троллейбусе… Теперь мне… с тех пор как я стал писать прозу, мне необходим некий огражденный участок… пространство… мое. Я бы и в тюрьме писал. Если б в камере нары стояли как-то отдельно в каком-то углу, да? Вот все встали. Ты не можешь не встать, потому что им надо на твои нары, на нижние. Там затылок в затылок на зарядку. В затылок на долбан этот, ну долбан – это унитаз. Затылок в затылок – мыться, бриться, потому что кран один. Вот это вот присутствие… я не хочу сказать в стаде, но в некоем… (вспоминает слово, трет висок) общем… Да! В строю. Меня выводит из себя настолько, что я не могу сконцентрироваться. Не могу просто писать. Поэтому в тюрьме написал очень мало, практически как раз из‐за этого. Я мог писать только ночью, а ночью не давал этот… вертухай этот… контролер. Подходит, как только видит, что я пытаюсь писать. Прекратить! Спать! Режим! В тюрьме очень медленно тянется время. Как в детстве. Вот тюрьма этим (смеется) похожа на детство. Ой! Какой длинный день! В шесть подъем и до шести вечера, кажется, проходит, ну не знаю, неделя…
Говоря все это, ВЛАДИМИР задумчиво проходит к входной двери, открывает машинально входную дверь… ТРЕТИЙ кидается на него и заученным приемом швыряет ВЛАДИМИРА на пол.
ТРЕТИЙ. Пункт шестой! К входной двери не подходить!
ПЕРВЫЙ просыпается.
ПЕРВЫЙ. Что здесь происходит?
ВЛАДИМИР. Я просто задумался. Я всегда задумываюсь, когда пишу.
ТРЕТИЙ (покрывая Владимира). Ничего не случилось. Вот, убираем вместе этот срач. Сотрудничаем. Он об пылесос запнулся. Лучше я. Я же предложил.
ТРЕТИЙ тщательно пылесосит. ВЛАДИМИР вдруг выключает пылесос. Вырывает палку пылесоса у ТРЕТЬЕГО.
ВЛАДИМИР. Не будем мы ничего убирать.
ТРЕТИЙ. Мужик, я же с тобой по-хорошему.
ВЛАДИМИР. Ничего не надо. Ничего. Ничего.
10. Владимир
ВЛАДИМИР. Я не скажу, что мы две разные цивилизации. Одна земная, да, там. Другая, некая, иная. Вот не знаю. Но это совершенно не стыкуемое. Я пытался, да, моя задача была сблизиться… Ну зомби, господи!
ОЛЬГА (подает голос). Зомби, они зомбированы. К ним не пробьешься!
ВЛАДИМИР. Но я пытался сблизить эти миры, потому что… ну все-таки я занимаюсь, да?
ОЛЬГА. А меня это очень нервировало.
ВЛАДИМИР. Наукой… (ухмыляется) человеческих душ. Ну, потом я исхожу из того, что во всяком живом существе, даже в том месте, в котором, может, ему самому даже и неведомо, лежит такое… но над ними довлела система. В этой системе, где все друг друга сдают, все держится на доносительстве. На том, кто кого заложит. Поскольку мы разные совершенно космические существа, у них никакого особого желания не было сближаться. И опасно это! А вдруг заподозрят, что, в самом деле, это… завербовались в борозбиты, в борцы… как это по-русски. Да, в борцы за демократию. Вот. Так что у меня не получилось. Надо признать, что я в результате потерпел поражение (смеется).
11. Про выборы
ПЕРВЫЙ. Чего не спишь?
ВТОРОЙ. Да так…
ПЕРВЫЙ. Ну не хочешь, давай тогда я посплю…
ВТОРОЙ. Да не, не, я сейчас…
Поднимается. Бормочет что-то невнятное.
ПЕРВЫЙ. Чего?
ВТОРОЙ (очень тихим шепотом). Ты за кого голосовал?
ПЕРВЫЙ. А ты?
ВТОРОЙ. Ладно, проехали…
Через паузу.
Но все-таки за кого?
ПЕРВЫЙ. Я за него, а ты?
ВТОРОЙ. Я тоже…
ПЕРВЫЙ. Ну и?..
ВТОРОЙ. А моя жена за этого… (Показывает в сторону Владимира.)
ПЕРВЫЙ. Да?.. Ну круто… чего такого? Так бывает… сколько людей, столько и мнений…
ВТОРОЙ. Да я не про это… Просто она голосовала за того, за кого хотела, а я – за кого нужно…
ПЕРВЫЙ. На хера?
ВТОРОЙ. А ты, типа не понимаешь?
ПЕРВЫЙ. Не понимаю. Я голосовал так, как хотел.
ВТОРОЙ. Ну молодец…
ПЕРВЫЙ. Что за подъебки?
ВТОРОЙ. Просто мы сидим тут как собаки… охраняем… что нам сказали делать, то и делаем…
ПЕРВЫЙ. Я здесь на работе…
ВТОРОЙ. Какая работа?.. как собаки… всем же понятно, что никаких выборов, ни хера нет… просто я хотел голосовать за него, а голосовал за него… а жена думает, что я тоже, как и она, голосовал за этого…
ПЕРВЫЙ. Понятно… пиши рапорт.
ВТОРОЙ. В смысле?
ПЕРВЫЙ. Рапорт об увольнении. По собственному желанию.
ВТОРОЙ. Не понял…
ПЕРВЫЙ. Все ты понял, блядина… Про все, что ты мне сейчас сказал, я напишу в рапорте.
ВТОРОЙ. Ты че, охуел?
ПЕРВЫЙ. Ты кому мозги ебешь?
