сделай что-нибудь!
Л. Я не могу, я же голый!
М. (веселится). И что же мы такое увидим, чего не видели?
Ж. Это по работе, это может быть очень важно!
Л. (Мужу). Ты хозяин кровати, ты и ищи!
М. Я тоже без трусов. И тоже имею право на стеснение!
ЖЕНА лезет под одеяло, вылезает с другой стороны.
Разговор по телефону – импровизация актрисы.
Подруга сообщает ей о повышении по службе, теперь она завотделом. Она ждала этого, но не говорила из суеверия. Официально об этом объявят на работе завтра. Она очень довольна.
Ж. С завтрашнего дня я – завотделом! Вот так вот!
М. Здорово! А мне вот повышение не светит. Я никто. Как я буду жить с завотделом?
Л. Поздравляю! Я тоже никто. Прикинь – завотделом и два никто!
М. Я круче никто, чем ты.
Л. Ты умеешь измерять ничто? Линейкой?
М. Тут нужна линейка-наоборот. Что-то типа воронки, чтобы изменить вовнутрь.
Л. Ну ты признал, что первое место по ничто – мое?
М. Нет! Я тут первенства не отдам!
Л. То есть ты самый отстой?
М. Я отстой отстоев!
Ж. (смеется). Вы два дурака?
М. Сама выбирала. Могла бы одного умного взять.
М. (Любовнику). Знаешь, я все-таки выиграю этот тендер!
Л. (Мужу). Ни хера! Потому что на меня котировки высокие! (Жене.) Правда?
М. (Любовнику). Спорим, что на меня стабильность запроса выше! (Жене.) Правда?
ЛЮБОВНИК. Я умнее. Я выше ростом. Я быстрее бегаю. Я выше прыгаю. Меньше потею. У меня больше пар обуви. Я умею двигать ушами. Я обгоню тебя на своей машине. Я больше ем. Я сплю как убитый. У меня впалый живот. Я могу выкурить две пачки в день. Я кончаю быстрее всех на свете. У меня больше лайков. Я первый!
МУЖ. Альфа, бета и омега. Этого не бывает в жизни. Это только в греческом алфавите. Лидер и аутсайдер – это придумали работодатели, чтобы лошадки больше потели! Вся эта ебаная цивилизация построена на таких фишках – первый, лидер, главный. И все ебаные войны построены тоже на этом же. Этот самый номер первый – лидер – проливает слишком много крови, которой этой говно не стоит.
ЖЕНА. Я люблю бегать, прыгать, кидаться мячом, нырять. По телевизору смотреть, как другие гоняют мяч, машут ракетками, еще фигурное катание. Но я ненавижу, когда первое-второе-третье место и идиотский гимн потом. Вот этим они прямо обсирают все, всю идею спорта. Ведь можно же без судей, без баллов и очков. Это детский мужской идиотизм. Про женский идиотизм я уж молчу…
Я обожаю смотреть церемонии Оскара. Но почему, блядь, там всегда побеждают не те?!
ЛЮБОВНИК. Должна же быть какая-то иерархия! Должен быть первый, иначе начнется внутривидовая агрессия. А первый всех разведет, разрулит, кому надо мозги вышибет, по стенке размажет.
МУЖ. Возьмем клевание кур. Первой клюет альфа-курица, потом бета-курица, и так далее. Если сунется курица нижнего ранга, то получает клювом в голову. Изучать иерархию начали с куриц, поэтому термин альфа-самец раньше звучал как альфа-курица. Смешно, что это одно и то же.
ЛЮБОВНИК. Понятия «верх» и «низ» – это остатки геоцентрического мира. В космосе, в котором мы обретаемся со времен Коперника, эти слова не имеют смысла. А для наших внуков бессмыслицей станут «раньше» и «позже», «больше» и «меньше», лучше или хуже.
ЖЕНА. Когда я стану президентом, я всем мужчинам сделаю операции. Чтобы у всех был одинаковый. Не обязательно маленький. Просто какой-нибудь оптимальный научно-обоснованный. Чтобы прекратили выносить мозг этим чемпионатом бесконечным. Чтобы был критерий, наконец, – кто чего стоит. Какие у тебя зубы, как у тебя изо рта пахнет, какое белье… Чтобы важные вещи, наконец, приобрели значение, а не мясо.
МУЖ. У нас тут построение нового мирового порядка. Локально. Пока на троих. Мы начали с самого трудного – трое вместо двух. И отменили конкурс как явление.
ЛЮБОВНИК. Я задыхаюсь. Я задерживаю дыхание, и тогда у меня все получается. Если раньше мне хватало пяти секунд, то теперь нужно около восьми. А потом будет десять, двенадцать? Я задыхаюсь, а иначе ничего не чувствую. Это называется скарфинг, от слова шарф, когда душишь себя шарфом, пока не наступит оргазм. Многие теряли сознание, прежде чем отпустить шарф. И умирали с оргазмом. Никакого шарфа у меня нет, просто задержка дыхания, как при плавании, когда ныряешь.
МУЖ. Он задыхается. Задерживает дыхание, чтобы все получилось сильно и ярко. Но к этому привыкают. И останавливают дыхание на все большее и большее время. А потом ему понадобится ремень на горло. И однажды задержка дыхания будет слишком большой, и он не успеет отпустить ремень…
М. Эй, давай начинать все с начала. Размеренное дыхание, как при плавании в бассейне. Вдох равен выдоху. Нужно что-то, что дает ритм. Какие стихи ты знаешь?
Л. Никакие.
М. В школе учил?
Л. «Скажи-ка, дядя, ведь не даром…»
М. Не то!
Л. «Погиб поэт, невольник чести…»
М. Нет, не то по смыслу!
Л. «Мороз и солнце, день чудесный…»
М. Вот, оно! Ритм. И хорошо регулирует равномерное дыхание.
Ж. Это ямб.
Л. Я буду чувствовать себя идиотом, если буду читать стихи при этом…
М. Это хорошо, раздвоение сознания. Голова работает в ритме, а тело подчиняется этому ритму. Давай! Вперед!
Л. Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный –
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась…
Пятая сцена
Плацкартный вагон
Автоответчик любовника
Вы позвонил Николаю, Николаю-Николаю, так оставьте сообщение ему, его нет.
Бывшая любовника
Коля, знаешь, у меня ноутбук сломался. Ты не мог бы посмотреть, что с ним? Давай встретимся.
Автоответчик любовника
Вы позвонил Николаю, Николаю-Николаю, так оставьте сообщение ему, его нет.
ЖЕНА. Коля, а ты всем своим бабам, когда уходишь, учебник по астрономии оставляешь? И там еще закладка на странице, где задача о трех телах, которая не имеет решения.
В общем, гори в аду.
Автоответчик любовника
Вы позвонил Николаю, Николаю-Николаю, так оставьте сообщение ему, его нет.
МУЖ. Коля, привет. Куда ты пропал? Я даже скучаю по тебе.
ЛЮБОВНИК. Кассирша говорит «вам подешевле?» Я ей кивнул, ну и пошел. А когда сел в поезд, то выяснилось, что она имеет в виду.
Плацкартный вагон. Боковое верхнее место!
Проводница – жопа у нее классная, вот-вот юбка треснет. Она заржала на мой билет: «До Мариинска?!»
Я же глупый, я думал, это где-то под Петербургом, а это за Кемерово. А какая мне, хрен, разница? Она говорит – «ехать 60 часов 58 минут. Мы с тобой пожениться и развестись успеем!» Жопа у нее классная, и без обязательств…
Поезд тронулся, и все развернули свои курицы – у кого в фольге, а у кого в газете. И вареная картошка. И лук, и помидоры. И соль в бумажке. А у меня ничего.
Но в результате меня в три купе позвали, я наелся курицы, выпил водки, коньяка, настойки, выслушал четыре необъяснимые истории из личной жизни, покурил с незнакомым Серегой, – и лег на свою верхнюю полку.
Потом пришла проводница, глаза накрасила, локти мне на верхнюю полку положила и спрашивает – «правда, что ли два с половиной дня в плацкарте поедешь?» Я говорю – «нет, где захочу, там и сойду». Она говорит – «у меня так было в жизни. Мне было все равно, где сойти с поезда. Не переживай, пройдет».
И наступила ночь. А я спать не могу вообще. Потому что я о них думаю. И чем больше думаю, тем мне хуже. Они же еще не знают, что
