на место», покинул зал в хорошем настроении. Девушка осталась одна, собирая планшеты. Ее руки дрожали, но браслет, обманутый небольшой словесной дуэлью, светился зеленым. Уже абсолютно бессмысленно было спорить с тем фактом, что Залман Левин превратил ее страх в самое захватывающее интеллектуальное противостояние в ее жизни.
Остаток дня прошел как в тумане. Элизабет избегала VIP-сектора, поручив вечерний обход палаты номер семь Саре, сославшись на необходимость заполнения архивов. Она знала, что Вейн проверит логи, и хотела показать ему идеальную статистику. В девять вечера, когда клиника погрузилась в мягкий мелатониновый свет, Элизабет сидела за терминалом в ординаторской. Девушка открыла личную почту на планшете, чтобы в очередной раз проверить баланс счета, с которого уходили деньги в хоспис Сиэтла. Но вместо банковской выписки на экране мигало единственное сообщение. Отправитель был скрыт, а само письмо состояло из одной строчки, написанной зеленым шрифтом, похожим на системный код.
«Вектор 007. Координаты: Сектор D, минус второй уровень. Серверная 4. Время: 23:00. Вероятность визуального контроля: 0 %».
Элизабет на мгновение замерла после чего устало выдохнула. Залман! Он взломал внутренние сервера клиники. Снова. Девушка судорожно оглянулась по сторонам. В ординаторской никого не было. Элизабет быстро удалила сообщение, но координаты уже отпечатались в ее памяти пылающими цифрами. Что Залману Левину понадобилось среди ночи в серверной? И зачем он отправил письмо с этими координатами на ее рабочую почту?
Сектор D находился в самом низу комплекса, глубоко под землей. Там располагалось «сердце» Апейрона — квантовые компьютеры, которые обрабатывали терабайты данных с браслетов пациентов, камер наблюдения и медицинских сканеров. Доступ туда имели только инженеры высшего звена, и кураторам, а уж тем более и пациентам, там делать было абсолютно нечего. Это было безумие! Если ее поймают там ночью, увольнением она не отделается — это тянуло на промышленный шпионаж! Но любопытство девушки в итоге взяло верх над осознанностью.
В без пяти минут одиннадцать вечера Элизабет, одетая в темную толстовку поверх униформы, бесшумно спускалась по технической лестнице. Она миновала посты охраны, используя служебные коридоры для прачечных дроидов. С каждым шагом вниз температура воздуха падала, а тишина сменялась нарастающим низкочастотным гулом. Дверь в серверную номер четыре была массивным куском бронированной стали. Элизабет подошла к панели доступа. Ее ключ-карта младшего куратора не должна была здесь работать, но когда она приложила запястье к сканеру, диод на панели мигнул зеленым, и тяжелая дверь с тихим шипением отворилась. Похоже, Залман не остановился на одном лишь взломе рабочих почт, но еще и переписал коды доступа.
Элизабет шагнула внутрь, и дверь мгновенно закрылась за ее спиной, отрезая ее от остального мира. Помещение было огромным. Ряды черных металлических стоек уходили вдаль, мигая тысячами синих и зеленых индикаторов. Здесь было холодно, не больше пятнадцати градусов, повсюду стоял монотонный гул систем охлаждения. Для обычного человека это место казалось бы неуютным и давящим на мозги, но Элизабет знала, что для Залмана этот ровный гул кулеров был лучшей мелодией на свете.
Она пошла вдоль рядов, кутаясь в толстовку.
— Мистер Левин? — тихо произнесла девушка, оглядываясь по сторонам. — Залман? Вы здесь?
— Температура пятнадцать целых и две десятых градуса, уровень влажности — сорок процентов. Идеальные условия для работы процессоров, не так ли? — Элизабет резко обернулась и опустила глаза. Залман сидел на полу, в узком проходе между двумя работающими серверами. В синем свете индикаторов его черты лица казались высеченными из темного мрамора. Встретившись взглядом с девушкой, он добавил, чуть тише: — И для нас.
— Как вы сюда попали? — Элизабет подошла ближе, ее голос дрожал от адреналина. — Какой кошмар, если доктор Вейн проверит камеры…
— Камеры в Секторе D сейчас транслируют зацикленную запись пустого коридора, которую я скопировал из архива за прошлую неделю, — спокойно ответил Залман, после чего похлопал ладонью по полу рядом с собой. — Садитесь, Элизабет. Не бойтесь, здесь нет ни доктора Вейна, ни Сфорцы.
Элизабет неуверенно опустилась на прохладный пол рядом с ним.
— Зачем вы… точнее, зачем мы здесь? — спросила она, отрешенно глядя на мигающие лампочки серверов.
— Потому что здесь находится слепая зона, — Залман кивнул на левое запястье девушки. — Эти серверы генерируют колоссальное электромагнитное поле. Оно не отключает браслеты «Нейро-Синтез», но создает помехи в передаче данных. Пакеты информации уходят на главный пульт с задержкой в сорок минут и приходят в виде усредненных значений. Хотите проверить?
Залман медленно протянул руку, после чего взял ее ладонь, переплел свои длинные пальцы с ее пальцами и положил их сцепленные руки себе на колено. Элизабет едва не задохнулась от такого внезапного жеста. Браслет на ее руке мгновенно вспыхнул ярко-желтым светом. Девяносто ударов, сто, сто пять! Девушка инстинктивно попыталась вырвать руку, ожидая воя сирен, ожидая, что двери откроются и ворвется охрана.
— Т-с-с, — Залман удержал ее ладонь, его голос был низким и обволакивающим, как гул кулеров. — Смотрите.
Желтый диод продолжал мигать, словно лампочка на дискотеке. Пульс Элизабет зашкаливал от близости, от страха, от того, как большой палец мужчины медленно и успокаивающе поглаживал ее кожу. Но сирена не выла и охрана не бежала. Система была слепа.
— Видите? Данные не уходят, — прошептал Залман, глядя на ее светящееся запястье. — Алгоритм Сфорцы думает, что мы находимся в состоянии абсолютного покоя.
Мужчина поднял глаза на Элизабет. В полумраке серверной они были невероятно близко друг к другу.
— Вам больше не нужно прятать свой источник тепла, Элизабет. Здесь вы можете звучать на своей настоящей частоте. Пусть этот трекер горит желтым, да пусть хоть горит красным, если захотите. Я не дам системе вас услышать.
Элизабет осознала, что она не считает свои вдохи и выдохи. Куратор Коваль позволила своему сердцу биться так быстро, как оно этого хотело. В окружении холодных машин и мигающих лампочек, в самом центре стерильной клиники, она почувствовала себя пугающе живой. Гул кулеров в серверной обволакивал их, создавая непроницаемый кокон из звука и прохладного воздуха. Рука девушки все еще покоилась в руке Залмана. Желтый свет от ее браслета отбрасывал на их сплетенные пальцы тревожные блики, но страх постепенно уходил, сменяясь пьянящим, почти головокружительным чувством свободы. Элизабет посмотрела на Залмана. В этом полумраке, лишенном клинической белизны, он казался другим. Исчезла та пугающая напряженность, с которой он ходил по коридорам «Апейрона». Здесь, среди машин и терабайтов информации, он был в своей стихии и был абсолютно расслаблен.
— Вы рискуете всем, делая это, Залман, — тихо произнесла Элизабет, нарушая тишину. — Взлом камер, задержка пакетов данных… Если Сфорца обнаружит следы вашего кода в системе
