тонул в гуле мощных кулеров. Залман оторвался от губ девушки, тяжело дыша. Впервые за все время их знакомства Элизабет увидела, что его собственный контроль дал трещину. Зрачки были расширены так сильно, что радужки почти не было видно. Залман посмотрел на ее мигающий браслет и хрипло усмехнулся.
— Ого, да вы горите, куратор Коваль.
— На себя посмотрите, мистер Левин, — пробормотала Элизабет, прижимаясь лбом к его лбу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Что мы будем делать? Если Вейн… Или, что хуже, Сфорца…
Залман закрыл глаза на секунду, восстанавливая аналитические способности своего мозга.
— Вейн не проблема, он всего лишь симптом. А вот болезнь — это сам «Апейрон».
Мужчина отстранился чуть назад, удерживая Элизабет за плечи.
— Альдо Сфорца создал эту систему, чтобы контролировать мир через тех, кто им управляет, — Залман кивнул в сторону работающих серверов. — Миллиардеры, политики… они приезжают сюда и добровольно отдают ему ключи от собственных мозгов. Он стирает их привязанности, делает их безжалостными, идеальными машинами для зарабатывания денег. А взамен получает их лояльность и инвестиции. Это фабрика социопатов, Элизабет. И я не позволю им сделать то же самое со мной.
Мозаика в голове Элизабет начала постепенно складываться. Она видела, какими пустыми становились пациенты. И помнила, как Вейн и Сфорца всегда радовались этой пустоте.
— Но вы заперты здесь, — с ужасом прошептала девушка. — Ваш отец подписал контракт на сорок дней! Если вы попытаетесь уйти до завершения курса, алгоритм активирует протокол распада…
— Алгоритмы пишут люди. А значит, и переписать их могут другие люди, — Залман бросил взгляд на черную стойку главного квантового компьютера, возвышающуюся в центре зала. — Но на это тоже требуется время. А еще мне нужен доступ к терминалу более высокого уровня, чем тот термостат в моей ванной. Я могу взломать их сеть, могу отключить все браслеты.
Элизабет вздрогнула.
— Если вы отключите браслеты, система рухнет. Пациенты начнут чувствовать все то, что в них подавляли неделями. Это будет полнейший хаос!
— Это будет жизнь, Элизабет. Та самая жизнь, которую Сфорца называет «токсином», — Залман посмотрел ей прямо в глаза. — Но я не смогу провернуть это все в одиночку. В течение дня мой доступ ограничен палатой и зонами отдыха. Мне нужен кто-то, кто может перемещаться по клинике. Кто-то, чьи отпечатки пальцев есть в базе данных персонала.
Залман не просил ее о помощи напрямую, он давал девушке выбор. Элизабет посмотрела на свой красный браслет. Если она согласится, то станет соучастницей саботажа грандиозных масштабов. Если их поймают, ее отправят в тюрьму, и Ганс останется без поддержки. Но если она откажется… Залмана рано или поздно отправят в «Детокс». Они выжгут химией этот невероятный мозг, сотрут его уникальность и сделают из него очередного Маркуса Гейла — пустую оболочку, радующуюся зеленой лампочке на руке. Элизабет вспомнила, как отец ломал мебель в их доме. Да, хаос эмоций разрушает жизнь. Но стерильная пустота «Апейрона» убивает ее еще быстрее!
Элизабет подняла взгляд на Залмана. Ее страх никуда не делся, он все еще бился пульсом в висках. Но сейчас этот страх не парализовывал ее, а наоборот, придавал ей силы.
— Мне понадобится план этажей, — голос девушки был тихим, но полным уверенности. — И мне нужно знать, что мы будем делать с доктором Вейном. Завтра у нас совместный осмотр. Если он вдруг решит, что мы…
— Дадим ему то, что он хочет увидеть, — Залман хищно улыбнулся. — Подарим иллюзию победы. Вы будете идеальным куратором, Элизабет, холоднее жидкого азота. А я буду самым проблемным пациентом. Пусть он смотрит в другую сторону, пока мы будем закладывать взрывчатку под фундамент их со Сфорцей идеального мира.
Элизабет кивнула. Еще пару дней назад она и подумать не могла, что будет среди ночи сидеть на полу серверной, сжимая руку наследника одной из самых солидных международных компаний, и ее браслет будет отчаянно полыхать красным огнем. Тайная игра перерастала в настоящую войну, и Элизабет Коваль, идеальная куратор из сектора «Б», глядя в глаза мужчины напротив, была готова эту войну начать.
Глава 6
Отрицательная динамика
Элизабет сидела на краю кровати в секторе для персонала и смотрела на свои руки. Они слегка подрагивали. Вся эта ночная смелость, подогретая гулом серверных кулеров и адреналином, при свете дня казалась абсолютным безумием. Она поцеловала пациента. Сына главы технологической империи, чье состояние исчислялось цифрами с девятью нулями. Человека, который пообещал сломать систему, на которую она годами молилась… и Элизабет еще и согласилась посодействовать этому.
Девушка подняла руку и неуверенно коснулась собственных губ. Фантомное ощущение поцелуя все еще жгло кожу. Она закрыла глаза и снова почувствовала, как большие ладони Залмана сжимают ее лицо, как сбивается его дыхание, когда она отвечает на поцелуй. На ее левом запястье предупреждающе пискнул трекер, желтый свет мазнул по белым простыням. Элизабет резко открыла глаза, и романтический дурман рассеялся, смытый ледяной волной реальности. Если камеры в серверной все-таки зафиксировали их. Если Альдо Сфорца поймет, что куратор Коваль покрывает проблемного пациента… В голове мгновенно всплыло бледное лицо ее брата, опутанного трубками аппарата искусственной вентиляции легких. Счета, долги, тюрьма за соучастие в саботаже медицинской корпорации…
Она тут же вскочила с кровати и бросилась в ванную, включив ледяную воду в раковине. Элизабет плеснула ею в лицо, заставляя пульс вернуться к безопасным значениям.
— Соберись уже наконец! Ты Элизабет Коваль, младший куратор сектора «Б», — прошептала она своему отражению в зеркале, с которого стекали капли воды. — У тебя нет права на ошибку. Никаких чувств, никаких эмоций, сегодня ты должна стать камнем. Безликим и безэмоциональным.
Куратор Коваль взяла расческу и начала собирать волосы. Она стянула русые волосы на затылке так туго, что кожа головы болезненно отозвалась, а глаза слегка сузились. Ни единого выбившегося волоска, идеальный зализанный панцирь. Элизабет надела светло-голубую форму с высоким воротником, застегнув его на все пуговицы, чтобы он плотно прилегал к горлу, после чего взяла рабочий планшет со стола. Сегодня ей снова нужно было стать актрисой и разыграть спектакль перед доктором Конрадом Вейном. От того, насколько убедительной будет Элизабет, зависели сразу две жизни.
Лаборатория нейро-мониторинга находилась на втором ярусе клиники. В отличие от уютных палат и Атриума с его искусственным садом, здесь ничто не пыталось имитировать домашнюю обстановку. Это была настоящая операционная для разума: стены, обшитые звукопоглощающими панелями цвета матового металла, массивные кресла с фиксаторами и десятки экранов, выводящих запутанные графики. Когда Элизабет вошла в лабораторию, Вейн уже был там. Старший физиолог сидел
