равносильно убийству!
На левом запястье Элизабет браслет «Нейро-Синтез» взорвался ярко-красным светом.
Пульс: 135 ударов. Критический уровень стресса.
В серверной не было никого, кто мог бы взять ее за руку и сказать, что все под контролем. Девушка бросилась к массивной стальной двери, ударив по ней обеими ладонями, но металл отозвался глухим равнодушным звуком. Она снова и снова прикладывала запястье к считывателю, но красный диод на панели неумолимо мигал, отказывая в доступе.
— Нет, нет, нет! — Элизабет задыхалась, паническая атака накрыла ее с головой. Воздух в холодной серверной внезапно стал густым и обжигающим. Девушка сползла по двери на пол, обхватив голову руками. Это она виновата. Она сыграла свою роль слишком хорошо. Вейн не просто поверил ей, он использовал ее бездушную реакцию как доказательство того, что Залман абсолютно неисправим. Если даже куратор не смогла найти с ним контакт, значит, пациент безнадежен. Куратор Коваль сама, своими собственными руками, вложила Вейну в руки оружие против человека, который стал ей необъяснимо дорог и важен. Осознание этого чувства ударило ее так сильно, что Элизабет глухо заскулила, зажмурив глаза. Неужели, она влюбилась? В этот его странный язык, его невыносимую логику, его большие и теплые руки и то, как он защищал ее, даже когда сам корчился от боли… А сейчас он был заперт где-то наверху, в VIP-секторе, в ожидании казни своей личности, а она сидела в стальной ловушке, беспомощная и сломленная.
Внезапно гул кулеров изменил тональность. Это было едва уловимое изменение частоты, но в акустике серверной оно прозвучало отчетливо. Вентиляторы на стойке номер четыре, той самой, возле которой они с Залманом сидели вчера, резко замедлили ход. Элизабет приподняла заплаканное лицо. В полумраке помещения, среди сотен мигающих лампочек, вспыхнул один из главных технических мониторов, встроенных в панель сервера, а затем на нем появилась строчка, напечатанная зеленым моноширинным шрифтом:
Ошибка 404. Паника не является решением проблемы.
Элизабет перестала дышать. Ее сердце екнуло и забилось с удвоенной силой, но уже не от ужаса, а от отчаянной надежды. Она на четвереньках подползла к терминалу, цепляясь непослушными пальцами за край металлической стойки, и подтянулась, чтобы встать на ноги. Под монитором располагалась стандартная техническая клавиатура. На черном экране тем временем появилась вторая строчка:
Частота вашего пульса сейчас превышает 130 ударов в минуту, Элизабет. Вы горите слишком ярко, я чувствую этот жар даже через брандмауэр системы безопасности.
Слезы снова хлынули из глаз Элизабет. Он был здесь! Не физически, но разум Залмана, его гениальный код пробрался сквозь бетонные перекрытия «Апейрона» прямо к ней. Дрожащими пальцами девушка коснулась клавиш. Ее руки не слушались, она сделала пару опечаток, прежде чем смогла отправить ответ:
Где вы⁈ Почему дверь в серверную заблокирована? Сфорца переводит вас на Детокс-3!
Курсор на экране мигнул несколько раз, словно Залман на том конце сети обдумывал формулировку. Затем символы побежали с быстрой скоростью:
Я в своей палате, не переживайте. Внешние замки заблокированы до утра. Дверь серверной закрыл я. Две минуты назад по Сектору D прошел внеплановый патруль санитаров, Вейн инициировал проверку нижних уровней. Если бы вы вышли в коридор, вас бы уволили. Сейчас вы в безопасности, Элизабет. Дверь откроется через 300 секунд.
Элизабет прижала ладонь ко рту, подавляя всхлип. Даже будучи запертым, находясь под угрозой химической лоботомии, Залман просчитал маршруты охраны и запер ее в бункере, чтобы защитить ее. Девушка торопливо застучала по клавишам:
Они хотят уничтожить вас, Залман. Вы даже не представляете, что такое протокол Детокс-3! Препараты выжгут ваши нейронные связи. Вы должны бежать! Завтра утром я разблокирую вашу палату, мы найдем выход через технические шлюзы…
Ответ появ ился мгновенно. Логичный, разрезающий ее панику на куски:
Побег неэффективен. Протокол безопасности активирует химический распад в моей крови, если я покину периметр «Апейрона» до завершения контракта. Я умру от полиорганной недостаточности через двое суток, вы же знаете.
Элизабет уставилась на экран, строчки плыли перед глазами. Залман был прав. Она совсем забыла про контракт. Альдо Сфорца держал своих пациентов на коротком, смертельном поводке.
Тогда что нам делать⁈ — в панике отправила Элизабет.
Будем использовать энергию противника, — гласил ответный зеленый текст на черном фоне. — Изолятор, в котором проводят Детокс-3, это единственное место в центре, где медицинское кресло напрямую подключено к центральному нейро-хабу Сфорцы. Это ядро их алгоритма. Чтобы обрушить всю систему «Апейрона» и отключить трекеры у пациентов, мне нужно находиться в этом кресле. Мне нужен физический доступ к интерфейсу Детокса.
Холод серверной внезапно проник прямо в кости Элизабет. Она поняла, что задумал Залман. И это было самое настоящее самоубийство.
Вы сошли с ума! — ее пальцы яростно били по клавишам. — Они введут вам блокаторы! Вы уснете раньше, чем успеете взломать систему! Ваш мозг просто отключится, Залман!!
На экране повисла пауза. Самая длинная и страшная пауза за всю эту ночь. Элизабет слышала только гул кулеров и стук собственной крови в висках. Наконец, монитор мигнул:
Мой мозг отключится, только если в вену поступит ингибитор. Но вы — моя гравитация, Элизабет, вы это еще помните? И завтра вы должны будете изменить физику этого места.
Куратор Коваль вцепилась в край металлической панели, продолжая читать поступающие сообщения:
С завтрашнего утра вы отстранены от моего дела. Но вы все еще имеете доступ к лаборатории медикаментов сектора В. Вы должны выкрасть ампулу с физраствором и заменить ею капсулу с ингибитором для моего Детокса. Проникните в изолятор до начала процедуры.
Элизабет читала эти строки, и реальность вокруг нее сужалась до размеров этого маленького экрана. Заменить препарат, выкрасть ампулы и подделать маркировку. Это уже не просто нарушение протокола, а уголовное преступление! Если ее поймают с фальшивыми медикаментами в изоляторе, ее отправят за решетку, а Альдо Сфорца лично проследит, чтобы ее семья лишилась всего. Весь мир Элизабет Коваль рухнет в одно мгновение.
И Залман знал это. Он понимал всю тяжесть того, о чем просит:
Вероятность провала — 74 %. Если вы откажетесь, я пойму. В таком случае, просто оставайтесь в своей комнате завтра. Когда я проснусь через три дня, я просто забуду обо всех своих эмоциях и чувствах. Это будет не больно.
«Это будет не больно». Слова Залмана ударили Элизабет сильнее, чем любая пощечина. Он предлагал ей выход: остаться в ее безопасной стерильной норке, пока монстры «Апейрона» будут убивать в нем того самого человека, в которого она так слепо влюбилась. Элизабет посмотрела на свой трекер. Красный свет медленно и неохотно пульсировал в
