темноте. Девушка вспомнила, как отец прятался от долгов, заставляя их с матерью открывать дверь коллекторам. Отец всегда выбирал легкий путь, всегда убегал от ответственности. И Элизабет поклялась себе никогда не быть похожей на него. Она думала, что ее идеальное соблюдение правил «Апейрона», это доказательство ее силы. Но сейчас, стоя перед этим монитором, она осознавала, что настоящая сила не в подчинении правилам, которые уничтожают людей, а в готовности сжечь всю систему ради одного человека.
Элизабет сжала зубы. Слезы на ее щеках высохли, дрожь в руках прекратилась. Девушка положила руки на клавиатуру и напечатала свой короткий и четкий ответ, без единой опечатки:
Я заменю ампулы. Ждите меня в изоляторе.
Курсор на экране мигнул дважды, после чего на его месте появился смайлик из двоеточия и скобки. За спиной Элизабет раздался щелчок, и тяжелая бронированная дверь серверной поехала в сторону, открывая путь в коридор. Патруль ушел. Зеленый текст на экране растворился и монитор погас, слившись с темнотой стойки. Элизабет наклонилась, подняла с пола свой планшет и стерла пыль с экрана. Девушка выпрямилась, расправила плечи и направилась к выходу. Ее браслет все еще горел красным, но Элизабет даже не обращала на него внимания. Пусть горит. Завтра куратор Коваль внесет смуту в этот идеальный мир, и ей понадобится весь этот гнев и адреналин, чтобы даже не дрогнуть в процессе.
Глава 7
Фальшивый код
До начала официальной смены в секторе «А» оставалось ровно сорок минут. Элизабет вышла из каюты и направилась в сторону лаборатории медикаментов сектора «В». Это было святая святых клиники — место, где хранились все препараты, от безобидных витаминов до тяжелых нейро-блокаторов, используемых в протоколах «Детокс». Девушка шла по пустым утренним коридорам, сверяясь с маршрутом, который Залман успел загрузить на ее планшет глубокой ночью, прежде чем связь окончательно прервалась. Это был маршрут слепых зон. Камеры наблюдения в «Апейроне» были расставлены так, чтобы перекрывать друг друга, но Залман, взломав архитектуру безопасности, нашел микроскопические бреши — углы, в которых объективы поворачивались на долю секунды медленнее, создавая окно в три секунды.
Элизабет буквально считала шаги. «Десять метров до поворота. Остановка на две секунды. Шаг в нишу». Куратор Коваль чувствовала себя так, словно шла по минному полю. Если она ошибется хотя бы в одном тайминге, алгоритм зафиксирует ее присутствие в крыле, куда у нее больше не было допуска.
Вскоре она добралась до матовой двери лаборатории. Залман не мог удаленно открыть замок, не подняв тревогу, но он сделал кое-что другое: понизил уровень допуска для этой конкретной двери на пять минут. Элизабет приложила свой браслет к считывателю. Сердце ухнуло в пятки, когда панель загорелась красным, но затем, спустя мучительную секунду, диод сменился на зеленый и замок тихо щелкнул. Девушка скользнула внутрь, мгновенно прикрыв за собой дверь.
В лаборатории пахло спиртом и озоном. Белые стеллажи были заставлены сотнями одинаковых боксов. Температура здесь поддерживалась на уровне десяти градусов, но Элизабет было жарко от адреналина. Она подошла к бронированному холодильнику с маркировкой «Протоколы глубокой седации», руки девушки тряслись.
«Соберись уже. Ради Ганса. И ради Залмана» — приказала себе Элизабет, вводя пароль, который знала из общих инструкций, но никогда не использовала в деле. Дверца холодильника отъехала в сторону. На полке, в специальном ложементе с указанием палаты номер семь, лежал герметичный пластиковый контейнер. Внутри находились три ампулы из плотного матового полимера. Та самая «химическая лоботомия». Элизабет достала одну ампулу, она была довольно увесистой, холодной на ощупь. На ампуле стояла цифровая пломба. На все про все у Элизабет оставалось всего четыре минуты.
Куратор Коваль метнулась к рабочему столу лаборанта, выдвинула ящик и достала лазерный микро-паяльник, который использовался для запаивания образцов крови. Затем она схватила со стеллажа стандартный пакет с физраствором — абсолютно безопасной нейтральной жидкостью. Элизабет включила паяльник, и тончайший, невидимый глазу луч аккуратно прорезал пластиковое дно ампулы с нейро-блокатором, не повредив верхнюю цифровую пломбу. Густая сероватая жидкость вылилась в био-утилизатор, встроенный в раковину. Элизабет смотрела, как яд исчезает в сливе, и чувствовала удовлетворение. Затем она взяла шприц, набрала из пакета прозрачный физраствор и через то же микроскопическое отверстие закачала его в ампулу. Жидкость внутри выглядела немного иначе, она была более прозрачной, но в матовом пластике ампулы разница была почти незаметна. По крайней мере, Элизабет надеялась на это. Снова взяв в руки паяльник, девушка спаяла дно ампулы. Шов получился кривоватым, виднелся крошечный рубец на идеальном пластике. «Господи, только бы Вейн не стал присматриваться» — взмолилась она про себя. Элизабет вернула ампулу в ложемент, задвинула его в холодильник и захлопнула дверцу.
В этот момент за дверью лаборатории раздались шаги. Куратор Коваль замерла, выронив пустой шприц на стол. Шаги были легкими и быстрыми, это шли не санитары, а, скорее всего, медсестра утренней смены. Элизабет услышала, как пискнул замок на внешней двери. Она мгновенно схватила со стола коробку с обычными витаминами, отшвырнула паяльник в ящик, а шприц закинула в утилизатор, после чего развернулась лицом к двери, натягивая на себя маску ледяного спокойствия. Ее трекер уже начал предательски мерцать желтым цветом.
Дверь открылась, и в лабораторию вошла Сара — та самая куратор из сектора гидротерапии, с которой Элизабет обычно обедала. Сара удивленно моргнула, увидев здесь свою коллегу.
— Элиза? Что ты здесь делаешь? Твой допуск в этот сектор ведь аннулировали еще вчера вечером.
— Доброе утро, Сара, — Элизабет заставила свой голос звучать ровно, слегка приподняв коробку с витаминами. — Меня перевели в Сектор А и новому подопечному срочно понадобился комплекс В12. Система еще не обновила мои логистики, пришлось зайти по старому маршруту, пока база данных еще не проснулась.
Сара нахмурилась, глядя на ее браслет.
— У тебя пульс скачет.
— Я уже опаздываю на смену, — Элизабет выдавила виноватую полуулыбку, поправляя очки. — Сфорца сожрет меня живьем, если мистер Гейл не получит свои витамины вовремя!
Высокая брюнетка фыркнула, едва заметно расслабляясь.
— Это точно. Тогда беги давай, я прикрою, если зануда Вейн спросит по логам. Удачи на новом месте! Говорят, твоего лунатика сегодня отправляют на Детокс-3?
— Слышала об этом, но меня это больше не касается, — сухо отрезала Элизабет, проходя мимо коллеги к выходу. — Хорошего тебе дня, Сара.
Выйдя в коридор, куратор Коваль привалилась спиной к прохладной стене. Ее трясло крупной дрожью. Она только что совершила кражу медикаментов, саботировала процедуру клиники и солгала коллеге, глядя ей прямо в глаза. Элизабет Коваль, идеальная отличница,
