Ей дали кабинет с видом на внутренний двор — тот самый, что был виден из ее квартиры. Ирония судьбы — она могла видеть свое окно из окна офиса.
Работа оказалась одновременно захватывающей и пугающе сложной. Современная итальянская поэзия была полна словесных экспериментов, культурных отсылок, игры слов. Каждый день приносил новые вызовы, и по вечерам Алиса возвращалась домой с головой, гудевшей от напряжения.
Их вечерние звонки с Марком стали якорем.
— Как твой день? — спрашивал он усталым голосом.
— Сложно, — признавалась она. — Неподдающиеся слова, тройные смыслы...
Он рассказывал о своих сделках, но теперь их миры разделяла невидимая граница.
Через неделю Алиса поняла: она тоскует не только по Марку, но и по себе прежней. Здесь она была лишь переводчиком, а не личностью.
В одну из особенно трудных ночей, когда очередной стих не поддавался переводу, а дождь за окном не прекращался, она набрала номер Даши.
— Наконец-то! — взвизгнула подруга в трубку. — Я уже думала, ты забыла дорогу в наш грешный мир!
Голос Даши, полный жизни и энергии, был как глоток свежего воздуха.
— Как там твой олигарх? Не скучает?
— Скучает, — улыбнулась Алиса.
— Кстати Юра спрашивал о тебе. Он сейчас в творческом кризисе. Говорит, без своей музы вдохновение не приходит.
Разговор с подругой вернул Алисе часть самой себя. После звонка она снова села за работу, и слова вдруг стали складываться в нужные строки.
На выходных она решила победить тоску и отправилась в город. Обычные туристические маршруты ее не интересовали — вместо этого она пошла в библиотеку, где когда-то с Марком искала старые издания. Сидела в читальном зале, окруженная запахом старых книг, и чувствовала, как что-то внутри успокаивается.
Вечером она зашла в маленькое кафе рядом с домом — не пафосное заведение, а простое место, где местные жители пили эспрессо за стойкой. Заказав кофе, она услышала за своим спином оживленный спор двух пожилых итальянцев о литературе. И не удержалась — вставила реплику на их языке.
Наступила тишина. Затем оба итальянца повернулись к ней, их лица выражали изумление.
— Вы... знаете этот стих? — спросил один из них.
— Я переводчик, — улыбнулась она. — Работаю с поэзией.
Это стало началом. Оказалось, оба итальянца были профессорами на пенсии — один филолог, другой историк. Они приняли Алису в свой круг, и вечер пролетел в жарких спорах о литературе, истории и, конечно, политике.
Возвращаясь домой, Алиса чувствовала себя другой — более уверенной, более живой. Город постепенно переставал быть чужим.
В понедельник на работе она с новыми силами взялась за самый сложный текст — цикл стихов молодого миланского поэта. И вдруг слова пошли легко, как будто город наконец поделился с ней своими секретами.
Вечером она рассказала об этом Марку.
— Знаешь, сегодня я наконец почувствовала себя здесь дома.
— Я рад, — в его голосе послышалась грусть.
— А что у тебя? Ты что-то не договариваешь.
Он помолчал.
— Сегодня был трудный день. Одна сделка сорвалась. И я подумал... раньше ты была рядом. Могла сказать что-то язвительное, что ставило всё на свои места. А сегодня советы менеджеров были правильными... и безжизненными.
Алиса почувствовала острую боль. Она тосковала по нему, но впервые ясно поняла: он тоскует по ней не меньше.
Они разговаривали еще долго, и когда Алиса клала трубку, на улице уже светало.
Глава 36. Обострение тоски
Декабрь принёс в Милан не только рождественские огни, но и пронизывающий холод. Алиса закуталась в шарф Марка, который всё ещё хранил его запах. Прошло три недели, и рутина взяла своё: кабинет, стопки текстов, вечерние звонки. И тишина.
Их разговоры становились короче, отягощённые расстоянием. Марк погрузился в работу. Однажды вечером, после особенно трудного дня, она позвонила ему.
— Привет, — ответил он усталым голосом.
— Все в порядке?
— Просто длинный день. Ты как?
Она хотела выговориться о непереводимых стихах, но, услышав его усталость, просто сказала:
— Всё хорошо. Работаю.
Неловкая пауза повисла в трубке. Раньше таких пауз не было.
— Знаешь, — начал Марк, — сегодня на совещании я вспомнил, как ты однажды сказала, что мой бизнес похож на строительство замков на песке. И знаешь что? Ты была права. Сегодня один из этих замков чуть не рухнул.
— Что случилось? — спросила она, чувствуя, как сжимается сердце.
— Неважно, просто... мне не хватает твоего взгляда со стороны. Твоей способности видеть то, что не вижу я.
— Мне тоже не хватает, — прошептала она. — Всего.
Они помолчали. За окном ее квартиры зажглись рождественские гирлянды на соседнем балконе. Веселые разноцветные огоньки, которые казались насмешкой над ее одиночеством.
Марк предложил прилететь на выходные. Она быстро отказала, испугавшись, что встреча после разлуки окажется неловкой, что они стали чужими.
После звонка она сидела в темноте, чувствуя тоску как физическую боль.
На следующее утро она проснулась с решимостью изменить что-то. Не в их отношениях — в себе. Она не могла сократить расстояние между ними, но могла перестать быть пассивной жертвой обстоятельств. После работы она купила русский сборник стихов для Марка, нашла кафе с блинами и икрой. Сфотографировала и отправила ему: «Кусочек России в Милане».
Ответ пришёл мгновенно: фото его стола с подаренной ею кружкой. «И кусочек тебя в Москве».
Они снова почувствовали связь.
однажды ночью Алиса проснулась от кошмара. Ей снилось, что она вернулась в Петербург, а Марк не узнал ее. Что он смотрел на нее пустыми глазами и спрашивал: «А вы кто?»
Она села на кровати, обхватив себя руками, и тихо плакала. Плакала, потому что любила его так сильно, что это было больно. И потому что не была уверена, хватит ли этой любви, чтобы пережить разлуку. Утром она посмотрела в зеркало на свое опухшее от слез лицо и поняла — так больше нельзя. Она не может просто ждать, когда закончатся эти три месяца. Она должна жить здесь и сейчас.
Она набрала номер Даши.
— Слушай, — сказала она, не здороваясь. — Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось? — встревожилась подруга.
— Я тону. И мне нужен спасательный круг.
Они проговорили час. Даша, как всегда, не давала советов, а просто слушала. И этого оказалось достаточно. После разговора Алиса почувствовала себя немного легче.
Вечером, когда Марк позвонил, она не стала говорить ему о своем кошмаре и слезах. Вместо этого рассказала о новой задумке — перевести не только стихи, но и написать небольшое эссе о современной итальянской поэзии для российского литературного журнала.
Вечером она не стала рассказывать Марку о кошмаре. Вместо этого поделилась идеей: не только переводить, но
