работе, о всех проблемах. Просто будем.
Она кивнула.
Они заказали пиццу, смотрели старый фильм, смеялись над шутками, которые были не так уж смешны. Но под этой видимой легкостью скрывалось напряжение, которое никуда не делось.
Позже, лежа в постели, прижавшись к нему, Алиса слушала, как бьется его сердце.
— Что бы я ни решила, — прошептала она, — это не будет означать, что я люблю тебя меньше.
— Я знаю, — он поцеловал ее в макушку. — И что бы ты ни решила, я поддержу. Обещаю.
Она закрыла глаза, чувствуя тяжесть предстоящего выбора.
Утро встретило их хмурым светом, пробивавшимся сквозь снежные тучи. Алиса проснулась первой и лежала, слушая ровное дыхание Марка, чувствуя тяжесть его руки на своей талии. Вчерашнее напряжение никуда не делось — оно витало в воздухе, густое и невысказанное.
Она осторожно выбралась из постели, накинула халат и вышла на кухню. Автоматическими движениями она приготовила кофе, но когда попробовала его, горький вкус показался ей отражением ее собственных мыслей.
— Не спится? — его голос заставил ее вздрогнуть.
Марк стоял в дверях кухни, уже одетый в джинсы и свитер. Его лицо было серьезным, и она поняла — он тоже не спал, просто делал вид.
— Кофе готов, — сказала она, отодвигая ему чашку.
Он взял чашку, но не пил, просто смотрел на темную жидкость.
— Мы не можем избежать этого разговора, Алиса.
— Я знаю.
Они сели за кухонный стол. За окном медленно падал снег, превращая серый город в зимнюю сказку.
— Я думал всю ночь, — начал Марк. — О нас. О твоей работе. О том, что правильно.
— И к какому выводу ты пришел? — спросила она, боясь ответа.
— Что я не имею права решать за тебя. Но имею право сказать, что я чувствую.
Он отпил глоток кофе и поставил чашку с глухим стуком.
— Я боюсь, Алиса. Не потому, что не доверяю тебе. А потому, что знаю, как легко люди меняются, когда погружаются в новую жизнь. Три месяца в Милане... без меня... Ты вернешься другой. Мы оба будем другими.
— А разве это плохо? — тихо спросила она. — Меняться? Расти?
— Не тогда, когда мы растем в разных направлениях, — его голос дрогнул. — Я только начал привыкать к той, кто ты есть сейчас.
Алиса смотрела на него, и в ее душе бушевала война. Одна часть кричала, что он прав — их отношения еще слишком хрупки для такого испытания. Другая — что если она откажется сейчас, то всегда будет жалеть и, возможно, винить его.
— А если я не поеду, — начала она осторожно, — что тогда? Я останусь здесь, буду переводить инструкции, а по вечерам ждать тебя с работы? И через год, пять, десять... Что я скажу себе? «Я отказалась от своей мечты ради любви»? Разве это не убьет наши отношения быстрее, чем любая разлука?
— А если я не поеду? — осторожно спросила она. — Что я скажу себе через годы? "Отказалась от мечты ради любви"? Разве это не убьёт нас быстрее?
— Ты думаешь, я не понимаю? — прошептал он. — Я всё понимаю. И ненавижу себя за эту боль.
— Настоящая любовь не должна требовать жертв. Она должна давать крылья.
— А если эти крылья унесут тебя от меня?
— А если, оставшись без них, я перестану быть той, кого ты полюбил?
Он долго смотрел в окно, лицо стало твёрдым.
— Ты поедешь.
— Что?
— Ты поедешь в Милан. Возьмёшь этот контракт.
Он опустился перед ней на колени.
— Я буду скучать каждый день. Но буду знать, что ты делаешь то, о чём мечтала. Мы будем говорить каждый день. Я буду прилетать. А когда вернёшься — начнём всё заново.
— Я боюсь, — призналась она, обнимая его.
— Я тоже. Но иногда нужно делать то, чего боишься. Иначе как мы узнаем, на что мы способны? — Слегка улыбнулся ей он.
Глава 34. Подготовка к отъезду
Следующая неделя пролетела в сумасшедшем ритме подготовки к отъезду. Марк помогал изо всех сил: ускорил визу, нашёл жильё в Милане.
В четверг, закончив упаковывать книги, Алиса присела рядом с ним на диван. Он положил ей в ладонь маленькую коробку.
— Что это?
— Открой.
Внутри лежали элегантные часы. На тыльной стороне была гравировка: «Наше время только начинается. М.»
— Я хочу, чтобы ты смотрела на них и помнила: каждая секунда врозь приближает нас к новой встрече.
— Спасибо, — прошептала она. — Я буду носить их каждый день.
Он протянул ей плотный конверт.
— Это еще кое-что. Открой в самолете.
— Что там?
— Все, что я не успею сказать при прощании.
В субботу они устроили прощальный ужин дома, стараясь вести себя как обычно. Сидя на полу после еды, Марк обнял её.
— Обещай, что будешь счастлива там. Наслаждайся каждым днём.
— Обещаю. Если ты пообещаешь то же самое.
— Я постараюсь, — грустно улыбнулся он.
В воскресенье в аэропорту, у линии контроля, он крепко обнял её.
— Я люблю тебя. Больше, чем могу выразить.
— Я тоже люблю тебя. Возвращайся ко мне. Таким же.
— Нет. Я вернусь лучше.
Он поцеловал её и мягко отстранил.
— Иди. А то опоздаешь.
Она пошла, не оглядываясь. Только в зоне вылета, у окна, она вскрыла конверт. «Дорогая Алиса, — начиналось письмо, — если ты читаешь это, то я уже скучаю по тебе...»
Она читала сквозь слезы. Он писал о вере в неё, о том, как она изменила его жизнь. «...Возвращайся ко мне таким же сильным, умным, прекрасным человеком. А я обещаю встретить тебя таким же — но немного лучше. Всегда твой Марк».
Самолёт тронулся. Алиса прижала письмо к груди и провела пальцами по часам на запястье. «Наше время только начинается».
Глава 35. Первые дни в Милане
Самолет приземлился в Мальпенсе под проливным ноябрьским дождем. Алиса вышла в терминал, чувствуя странное ощущение дежавю — тот же аэропорт, тот же город, но все было иначе. На этот раз ее не встречал водитель с табличкой, не ждал Марк. Она была одна.
Квартира, которую нашел Марк, оказалась в тихом переулке недалеко от университетского района. Небольшая, но уютная, с балконом, выходящим во внутренний двор, и крошечной кухней. Алиса оставила чемодан посреди комнаты и подошла к окну. За стеклом был мокрый, темный Милан — совсем не тот солнечный город, который она помнила.
Первые дни прошли в тумане из-за смены часовых поясов и бесконечных административных процедур. Регистрация, получение документов, знакомство с коллегами из издательства. Все были приветливы, профессиональны, но Алиса чувствовала себя чужой в этом слаженном механизме.
