донести вещи. В квартире пахло пылью и одиночеством — запахом, который Алиса не замечала раньше, но который теперь резанул ее по сердцу после дней, наполненных его присутствием.
— Останешься? — спросила она, снимая пальто.
— Мне нужно в Москву, — он посмотрел на часы. — Через три часа совещание, которое я не могу перенести.
Разочарование кольнуло ее, острое и неожиданное. Она кивнула, стараясь не показывать своих чувств.
— Я понимаю. Империя ждет.
— Алиса, — он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Это ненадолго. Обещаю. В пятницу я вернусь.
— Ты не обязан...
— Я хочу, — прервал он ее. — Я хочу проводить с тобой каждые выходные. И не только выходные.
Он поцеловал ее и ушел. Дверь закрылась, и квартира снова погрузилась в тишину. Алиса осталась одна с чемоданами, запахом Милана на вещах и странным чувством пустоты в груди.
Первые дни пролетели в попытках вернуться к рутине. Работа, дом, встречи с подругами. Но что-то изменилось. Теперь, когда она переводила скучные технические тексты, ее мысли уплывали к нему. Когда она ужинала одна, ей не хватало его смеха. Когда ложилась спать, кровать казалась слишком большой и пустой.
Они разговаривали каждый вечер, подолгу. Марк рассказывал о своих днях, делился проблемами, советовался. И это было ново — эта открытость, это доверие. Но между словами Алиса чувствовала то же, что и сама, — тоску по простой близости. По возможности просто обнять его после трудного дня.
В четверг вечером, когда они как обычно разговаривали по видео-связи, Марк выглядел особенно уставшим.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Просто тяжелая неделя, — он провел рукой по лицу. — Иногда я ненавижу этот бесконечный круговорот встреч и переговоров.
— Приезжай завтра, — мягко сказала она. — Я приготовлю тот самый борщ, который ты так хвалил.
— Алиса... Завтра не получится. Возникли непредвиденные обстоятельства.
Что-то холодное сжалось у нее внутри.
— Какие обстоятельства?
— Важные переговоры с китайскими партнерами. Они срываются, если я не буду присутствовать лично.
Она молчала, чувствуя, как разочарование подступает к горлу. Это был его мир — мир, где планы менялись в последнюю минуту, где бизнес всегда был на первом месте.
— Я понимаю, — наконец сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Нет, не понимаешь, — его голос прозвучал резко. — Я ненавижу это так же сильно, как и ты. Но я не могу просто все бросить.
— Я и не прошу тебя бросать, — возразила она. — Я просто... скучаю.
Он вздохнул.
— Я тоже. Ужасно. И я приду в воскресенье. Обещаю. Мы проведем весь день вместе.
После звонка Алиса еще долго сидела с телефоном в руках. Она понимала его — действительно понимала. Но понимание не делало одиночество менее острым.
В пятницу вечером, когда она пыталась заставить себя посмотреть сериал, раздался звонок в дверь. Алиса нахмурилась — она не ждала гостей. Подойдя к двери, она увидела в глазок знакомую фигуру и сердце заколотилось.
Она распахнула дверь. Марк стоял на пороге с небольшим чемоданом и уставшей, но счастливой улыбкой.
— Ты... — она не могла вымолвить слово.
— Я перенес переговоры, — сказал он просто. — Сказал, что у меня семейные обстоятельства.
— Семейные? — прошептала она.
— Да, — он вошел внутрь, бросил чемодан и обнял ее. — Самые важные обстоятельства в моей жизни.
Она прижалась к нему, вдыхая знакомый запах, чувствуя, как пустота внутри заполняется теплом.
— Но как... твои партнеры...
— Пусть подождут, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Алиса, я провел всю неделю, думая о тебе. О том, как мы сидим здесь, вместе. И я понял — никакие сделки не стоят того, чтобы ждать еще два дня.
— Твой борщ еще в силе? — спросил он, целуя ее в волосы.
— Да, — она улыбнулась сквозь слезы. — И даже есть свежая сметана.
— Тогда что мы ждем? — он взял ее за руку и повел на кухню. — Я голоден. И не только до борща. — подмигнул он.
Глава 33. Первые испытания
Ноябрь принес в Петербург ранние сумерки и пронизывающий ветер с Финского залива. Алиса стояла у окна своей квартиры, наблюдая, как первые снежинки тают на мокром асфальте. За окном был хмурый вечер, а в ее руке — распечатка письма, которое перевернуло все ее планы.
Это было предложение о работе. Не очередной перевод технической документации, а нечто большее. Небольшое итальянское издательство искало переводчика для серии современных итальянских поэтов. Контракт на полгода, достойный гонорар и, что самое главное, работа мечты. Та самая, ради которой она когда-то учила язык — не для инструкций к кофемашинам, а для высокой литературы.
И единственным условием было провести первые три месяца в Милане для тесного сотрудничества с авторами и редакторами.
Дверь открылась, и в квартиру вошел Марк, снимая мокрое пальто. За последний месяц он действительно перестроил свой график, проводя в Петербурге почти каждые выходные и несколько рабочих дней в неделю.
Вошел Марк, снимая мокрое пальто.
— Привет, — улыбнулся он, подходя к ней. — Что это у тебя?
Алиса молча протянула листок. Он пробежал глазами, и лицо его стало невозмутимым.
— Поздравляю. Прекрасная возможность.
— Да, — тихо ответила она. — Возможность.
Они стояли друг напротив друга в натянутом молчании.
— Три месяца, — наконец произнес Марк. — Это... долго.
— Я знаю.
— И ты хочешь поехать?
Вопрос повис в воздухе. Алиса посмотрела на него — на человека, который ради нее научился ездить в метро, который переносил совещания, который сражался со своей ревностью и страхами. И который сейчас смотрел на нее с таким ожиданием, что у нее сжалось сердце.
— Это работа мечты, Марк. Та самая.
— Я помню. И я понимаю. Но...
Он не договорил, но она знала, о чем это «но». Их отношения все еще были хрупкими. Три месяца разлуки это было рискованно.
— Мы можем справиться. Самолеты, звонки...
— Я знаю, что мы можем, — он подошел к окну и смотрел на падающий снег. — Но я не хочу. Я только начал привыкать просыпаться рядом с тобой. Его слова ранили, потому что она чувствовала то же самое.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Отказалась?
— Нет! Никогда. Я не хочу быть тем, кто мешает твоим мечтам.
— Тогда что? — в её голосе прозвучало отчаяние.
— Я не знаю, Алиса. Честно. Я просто... боюсь.
— Я тоже. Но я боюсь и другого — что однажды пойму: отказалась от себя. Ради чего? Ради комфорта?
— Наша любовь — это не комфорт, — тихо сказал он.
— Давай не будем решать сейчас, — предложил Марк. — У тебя есть время на ответ?
— До понедельника.
— Тогда давай просто побудем вместе сегодня. Забудем о письмах, о
