с идеально прямой спиной, опущенными плечами и пустым взглядом, устремленным в заснеженную даль. Он монотонно, движение за движением, словно плохо запрограммированный робот, отправлял в рот кубики паровой рыбы. Элизабет не могла оторвать от него глаз, хотя правила предписывали ей следить за всем залом. Ей нужно было подтверждение, хоть какой-то знак, что их план саботажа в силе.
И Залман не подвел. Когда он закончил трапезу, то вытер губы бумажной салфеткой и медленно положил металлическую вилку на край своего эко-подноса. Слишком уж близко к краю. Центр тяжести сместился, вилка качнулась и с тихим, но отчетливым звоном соскользнула с пластика, упав на глянцевый пол столовой. Это выглядело как обычное бытовое происшествие, но в выверенном до миллиметра мире «Апейрона» даже упавший прибор привлекал внимание охраны. К столику Залмана тут же, чеканя шаг, метнулся дежурный санитар тишины.
— Позвольте, пациент сто двенадцать. Не наклоняйтесь, это может вызвать скачок внутричерепного давления после приема пищи, — санитар присел на корточки, чтобы поднять вилку, и Элизабет затаила дыхание. В ту секунду, когда белая фуражка охранника скрылась под столешницей, движения Залмана неуловимо изменились. Его левая рука, до этого безвольно лежавшая на колене, со змеиной скоростью метнулась к нагрудному карману пижамы. Быстрым движением фокусника он вытащил свою пластиковую ключ-карту пациента, толстый кусок полимера с впаянными микросхемами, и сунул ее прямо под край керамической тарелки на подносе. Все это заняло меньше секунды. Когда санитар вынырнул из-под стола с поднятой вилкой, Залман уже сидел абсолютно неподвижно, сложив руки на коленях, с все тем же непроницаемым выражением лица.
— Ваш поднос будет утилизирован, мистер Левин, — санитар забрал поднос вместе с тарелкой, под которой теперь была надежно спрятана пластиковая бомба замедленного действия, и понес его к автоматическому био-утилизатору, встроенному в стену зала. Сердце Элизабет забилось о ребра, как птица в клетке. Био-утилизатор представлял собой мощный промышленный шредер, который перемалывал органические остатки еды в жидкую кашицу для гидропонных ферм клиники. Механизм не был рассчитан на плотный, армированный чипами и металлом пластик медицинских карт.
Санитар вставил поднос в приемник, раздался мощный гул всасывающего механизма. Элизабет ждала скрежета, визга ломающихся лезвий, дыма, но… ничего не произошло. Утилизатор просто проглотил поднос, мигнул зеленым индикатором «Обработка» и мирно затих, продолжая свое ровное гудение. Куратор Коваль нахмурилась. Неужели карта проскочила мимо фрез? Залман ошибся в расчетах зазоров? Их план сорвался, даже не успев начаться? Она перевела взгляд на столик у окна. Залман медленно, шаркающей походкой поднялся из-за стола и направился к выходу из столовой. Их маршруты должны были пересечься. Мужчина шел мимо нее, глядя прямо перед собой, на его лице не было ни тени разочарования или паники. Когда их разделяли жалкие полметра, Элизабет услышала едва различимый, произнесенный на одном выдохе, шепот:
— Пятнадцать минут.
Элизабет вздрогнула. Чертов гений с мозгом компьютера. Он не просто бросил карту в шредер, надеясь на удачу, а засунул ее между дном тарелки и пазами подноса так, чтобы она застряла во внутренних валах измельчителя, где механизм будет медленно, миллиметр за миллиметром, перетирать ее. Трение пластика и металла неизбежно вызовет критический перегрев, плавку микросхем и, как следствие, едкий дым. Залман рассчитал даже время нагрева, чтобы дать своей «криминальной напарнице» идеальную фору для подъема на нужный этаж.
В 13:35 Элизабет уже находилась в коридоре второго яруса, направляясь к служебным лифтам административного блока. До назначенного времени совета директоров оставалось двадцать пять минут. И именно в этот момент двери главного прозрачного лифта разъехались в стороны, и оттуда стремительным шагом вышел доктор Конрад Вейн. Элизабет инстинктивно вжалась спиной в прохладную матовую стену, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Вейн выглядел как хищник перед прыжком. На нем был безупречный темно-синий костюм, волосы уложены волосок к волоску. В руках он сжимал кожаную папку с логотипом «Апейрона». Старший физиолог явно спешил наверх, в кабинет директора, на тот самый совет, который был единственной причиной, почему его собственный терминал сегодня останется без присмотра.
Вейн остановился, заметив девушку краем глаза. Его бледные глаза скользнули по фигуре Элизабет с привычным высокомерием, оценивая ее внешний вид.
— Куратор Коваль, — голос старшего физиолога прозвучал как щелчок хлыста в пустом коридоре. — Что вы делаете в транзитном крыле? Ваша зона ответственности сейчас в секторе «А».
Элизабет похолодела. Если Вейн прикажет ей спуститься вниз и проконтролирует это, весь план рухнет в тартарары. Все, ради чего Залман терпел процедуру трехфазного детокса, все, ради чего она рисковала свободой, закончится прямо здесь. Девушке пришлось прибегнуть к самой омерзительной, но самой действенной тактике из арсенала «Апейрона» — абсолютной и безоговорочной покорности. Элизабет опустила глаза в пол, сложила руки на животе в жесте подчинения и прижала ладонь к тому месту, где под тканью прятался серебряный кулон с вирусом.
— Прошу прощения, доктор Вейн, — голос куратора Коваль зазвучал тихо, почти заискивающе. — Я направляюсь в физический архив на втором уровне, мне необходимо запросить бумажные распечатки динамики глубокого сна для мистера Гейла. Электронная база в секторе «А» выдает ошибку синхронизации, а я не хочу оставлять пробелы в его вечернем отчете для вас.
Вейн раздраженно цокнул языком, взглянув на свои дорогие наручные часы.
— Вечно эти программные сбои на нижних уровнях. Инженерам давно пора обновить хаб, — старший физиолог перевел взгляд на ее зеленый браслет, убеждаясь, что куратор не испытывает стресса или недовольства. — Хорошо, сделайте запрос и немедленно возвращайтесь к своим подопечным. И не забудьте проконтролировать вечернее кварцевание палат. Вчера в сто двенадцатой уровень озона был ниже нормы. Я проверю ваши логи вечером лично.
— Разумеется, доктор! Все будет выполнено в точности. Удачи вам на совете, — Элизабет выдавила из себя слова, которые царапали горло. Вейн фыркнул, не удосужившись ответить на пожелание, и прошел мимо нее, оставляя за собой шлейф резкого цитрусового парфюма. Девушка медленно подняла голову и посмотрела на его спину, удаляющуюся к лестнице. Ее ногти впивались в ладони. Элизабет ненавидела этот его холодный тон, ненавидела власть, которой он упивался. Ненавидела то, с каким садистским удовольствием Конрад Вейн ломал людей вроде Залмана. «Проверяй мои логи сколько влезет, кретин» — мстительно подумала куратор Коваль, чувствуя, как кулон на груди нагревается от температуры ее тела. — «Если все удастся, вечером тебе будет не до моих отчетов. Сегодня вечером вы вместе со Сфорцей потеряете все».
В 13:52 Элизабет, обойдя посты охраны по техническим лестницам для персонала, поднялась на третий, административный ярус клиники. Это было самое защищенное место во всем «Апейроне», здесь находились кабинеты высшего руководства,
