приветливо пискнул и сменился. Система пустила ее, открылся рабочий стол Вейна. Он был завален системными папками, графиками стирания памяти, досье на миллионеров и отчетами для Сфорцы. У Элизабет не было ни времени, ни желания копаться в их грязных секретах. Она нащупала под монитором скрытый технический USB-порт и дрожащими пальцами вставила туда флешку до тихого щелчка. Терминал Вейна мигнул, на белом фоне идеального рабочего стола мгновенно, без всяких предупреждений, всплыло черное консольное окно. Оно не требовало никаких дополнительных команд. Вирус, гениально написанный Залманом под носом у охраны, был самораспаковывающимся. По черному экрану, как водопад, побежали стремительные, бесконечные строки кода.
Распаковка ядра… 10 %…
Обход брандмауэра протокола Нейро-Синтез… 25 %…
Переадресация локальных пакетов данных центрального хаба… 40 %…
Элизабет сидела перед экраном, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кожаного кресла, и молилась всем известным богам, чтобы загрузка шла быстрее.
55 %…
68 %…
Внезапно за дверью кабинета раздались шаги, и Элизабет перестала дышать. Кровь отхлынула от лица, оставив его мертвенно-бледным. Шаги были тяжелыми и быстрыми, кто-то шел прямо по графитовому коридору, целенаправленно направляясь к этой двери. «Вейн!» — с парализующим ужасом подумала девушка. — «Он что-то забыл для совета и возвращается в кабинет». Если он войдет сейчас и увидит ее, младшего куратора, сидящую за его столом с загружающимся вирусом — это будет конец. Не только тюрьма для нее, но и смерть для Ганса, чьи счета перестанут оплачиваться уже завтра утром. Элизабет в панике метнулась под стол, забившись в самый дальний угол, поджав колени к груди и обхватив их руками. Экран над ней продолжал мерцать, отбрасывая зловещие блики на металлическую ножку стола.
75 %…
Шаги остановились прямо за матовой дверью. Элизабет крепко зажмурилась, готовясь к тому, что створка сейчас распахнется и ее вытащат отсюда за волосы. Браслет на ее руке вспыхнул красным, фиксируя запредельный ужас, но звук тревоги, к счастью, был подавлен программой Залмана. Раздался громкий звук дергаемой дверной ручки. Дверь слегка подалась внутрь, но не открылась нараспашку. Доводчик вернул створку на место, и теперь заклинивший и расплавленный замок держал ее на одном слабом магните, который просто не поддавался с первого рывка.
— Да что за черт… — раздался за дверью грубый мужской голос, приглушенный толстым стеклом. Это был не Вейн, но Элизабет едва ли успокоила эта мысль. Мужчина еще раз дернул дверь, с силой потянув ее на себя, затем послышался звук удара пластиковой картой-пропуском по расплавленному глазку сканера.
— Эй, диспетчерская! — прохрипела рация за дверью. — У меня тут биометрия на третьем ярусе полетела. Кабинет старшего физиолога. Панель поплавилась, что ли, воняет паленым. Я не могу зайти фильтры в кондее поменять, как мистер Вейн просил. Пришлите техников с ключом!
85 %…
90 %…
Цифры на экране продолжали бежать над головой Элизабет. Девушка вжалась в ковер, боясь даже вздохнуть.
— Принято, техник будет через десять минут. В столовой какой-то переполох, ждите. Спускайтесь пока на второй ярус, — ответила рация диспетчера.
— Понял, — ответил мужчина и добавил чуть тише, уже отключив рацию. — Идут лесом значит эти фильтры.
Шаги за дверью начали удаляться, пока не стихли в конце коридора. Элизабет выдохнула так резко и шумно, что чуть не поперхнулась воздухом. Это был всего лишь техник по вентиляции, обычный уборщик, пришедший выполнить заявку Вейна. Девушка на четвереньках выползла из-под стола и поднялась над клавиатурой, опираясь дрожащими руками о стеклянную столешницу.
98 %…
99 %…
100 %.
Строки кода замерли, черное окно консоли мигнуло, очищаясь от текста. На пустом черном фоне появилась зеленая закрывающая скобка-смайлик и тут же исчезла. «Интеграция завершена. Цикл замкнут» — выдала система системное уведомление в самом углу экрана, прежде чем консоль самоликвидировалась. Вирус самоуничтожился, не оставив ни единого следа в логах терминала. Они сделали это! Вирус Залмана был внедрен в самое ядро «Апейрона».
Элизабет дернула накопитель из порта, сунула его в карман брюк и закрыла все вкладки на рабочем столе Вейна, возвращая его в первоначальный спящий вид. Она пулей вылетела из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и бросилась к пожарной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В 14:14 Элизабет, задыхаясь от бега по бетонным маршам, выскочила в коридор Сектора «А». Она остановилась у зеркальной панели, пригладила растрепавшиеся волосы, поправила перекошенную набок тунику и шагнула в залитый дневным светом Атриум, где в это время большинство пациентов находились на послеобеденной прогулке. Остановившись у массивной белой колонны, Элизабет пыталась унять бешено колотящееся сердце, делая вид, что просто наблюдает за подопечными.
Ровно в 14:15 по всему залу Атриума, на запястьях десятков миллиардеров, жен политиков, выгоревших брокеров и кураторов клиники, одновременно раздался синхронный, едва уловимый писк. Это было похоже на звук, с которым перегорает тонкая нить накаливания в лампочке. Элизабет опустила взгляд на свою левую руку. Зеленый диод на ее браслете «Нейро-Синтез» мигнул. Затем он на секунду стал серым, словно был отключен, а затем снова загорелся ярким зеленым светом. Элизабет приложила два пальца к шее. Ее реальный пульс сейчас явно зашкаливал за сто двадцать ударов в минуту. Адреналин был на пределе, а руки тряслись от пережитого ужаса. По всем правилам «Апейрона», ее браслет должен был прямо сейчас гореть багрово-красным, вызывая вой сирен на всю клинику и призывая санитаров тишины для подавления срыва. Но диод упрямо светился зеленым. Вирус Залмана сработал, он не отключил браслеты физически, это было бы слишком очевидно и сразу вызвало бы подозрения Сфорцы. Он сделал кое-что гораздо более изящное и гениальное — закольцевал передачу данных на стороне серверов. Теперь каждый трекер в «Апейроне» транслировал на пульт охраны зацикленную кардиограмму идеального пациента. Фальшивую норму. Трекеры больше не измеряли реальный пульс, они стали просто бесполезными браслетами с зеленой лампочкой.
Элизабет подняла глаза, обводя взглядом зал. Никто из пациентов еще не понимал, что произошло. Они привыкли ничего не чувствовать, привыкли полагаться на подавляющую химию и эти датчики. Но Элизабет знала правду: Залман отключил не только браслеты, его вирус также остановил подачу нейро-блокаторов в системы вентиляции и в питьевую воду. Химия в их крови скоро начнет распадаться, уступая место их истинным эмоциям. Сфорца ослеп, его система рухнула, оставив после себя лишь красивую иллюзию контроля.
В другом конце Атриума, у стены, заросшей генетически модифицированным плющом, стоял Залман Левин. Он был одет в свою привычную песочную пижаму, плечи мужчины были опущены в позе покорного пациента. Но когда Элизабет посмотрела на него, он медленно повернул голову, и их взгляды встретились через весь зал, заполненный еще не проснувшимися людьми. И Залман, больше не
