тело натянулось как струна, и в следующий момент она сорвалась в бездну. Это был ее собственный хаос, вырвавшийся на свободу. Элизабет закричала, глуша свой крик о шею Залмана, сжимала его плечо своими пальчиками так крепко, словно он был единственным, что удерживало ее от падения в космос. Волны жара расходились от низа живота по всему телу, до самых кончиков пальцев. Браслет на руке Элизабет, если бы он сейчас работал, вероятно, взорвался бы от перегрузки. Залман крепко держал ее, прижимая к себе, гладил девушку по волосам, целовал ее влажный висок, впитывая ее реакцию, как свою собственную победу. Когда дрожь начала постепенно стихать, Элизабет обессилено свалилась ему на грудь, со свистом втягивала воздух, ее тело было тяжелым, расслабленным, лишенным любого напряжения.
Залман и Элизабет лежали в тишине галокамеры очень долго, единственным звуком был стук их сердец. Девушке абсолютно не хотелось двигаться. Никогда в жизни ей не было так хорошо, так безопасно и тепло. Она слушала, как Залман медленно перебирает пряди ее волос. Спустя некоторое время, Элизабет приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Грудь Залмана блестела от пота, сложно было понять, его собственного, или ее. Девушка положила свою руку ему на грудь, и неспешно скользнула рукой вниз по животу.
— Вы остались ни с чем, мистер Левин, — игриво прошептала она с лукавой улыбкой, касаясь его через ткань. Залман резко втянул воздух, перехватывая ее руку за запястье.
— Элиза, если ты продолжишь это делать, я забуду о том, что пол покрыт крупной солью, и мы не уйдем отсюда до утра, — угрожающе произнес он, после чего поднес ладонь девушки к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. — Свое статическое напряжение я могу контролировать, не беспокойся. Нам уже скоро возвращаться. Не забывай, какое важное мероприятие назначено на этот день, тебе нужно хорошо выспаться.
Залман был прав, время было их врагом. С разочарованным вздохом, Элизабет нехотя слезла с него, и мужчина сел, потирая лицо руками, пытаясь вернуть своему мозгу аналитическую ясность. Девушка потянулась за своей футболкой, но Залман опередил ее. Он поднял белую ткань с пола, но не отдал Элизабет. Вместо этого он сам аккуратно надел футболку на Элизабет, продев ее руки в рукава, словно девушка была драгоценной фарфоровой куклой. Залман поправил ее воротник, а затем его руки задержались на плечах куратора Коваль.
— Совсем скоро мы обрушим мир Альдо Сфорцы, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. От недавней страсти в его взгляде остался лишь тлеющий уголек, уступив место решимости. — С этого момента мы снова становимся незнакомцами. Никаких зрительных контактов и случайных разговоров. Если Вейн заподозрит хоть малейшую аномалию в твоем поведении…
— Не заподозрит, — Элизабет положила руки поверх его ладоней. — Я сыграю идеальную Королеву, Залман.
— В этом я не сомневаюсь.
Он наклонился и коротко поцеловал ее, словно запечатывая тем самым их договор. Элизабет покинула зал галотерапии первой. Она шла по ночным безмолвным коридорам «Апейрона», чувствуя, как ткань одежды горит на ее коже, на губах все еще оставался вкус соли и поцелуев. «Нейро-Синтез» снова подключился к сети, диод загорелся привычным зеленым светом. Элизабет посмотрела на эту лампочку и презрительно усмехнулась. Альдо Сфорца думал, что создал идеальную систему контроля, но он не учел только одного закона физики, который Залман Левин знал в совершенстве.
Чем сильнее ты сжимаешь пружину, тем разрушительнее будет ее удар, когда она сорвется с предохранителя.
Глава 10
Цепная реакция
День, который должен был изменить историю «Апейрона», начался для Элизабет с того, что она порезала палец. Девушка стояла перед зеркалом в ванной, в руках у нее был старый серебряный кулон на тонкой цепочке — единственное украшение, доставшееся от матери. Устав разрешал носить личные вещи только в том случае, если они были полностью скрыты под глухим воротником форменной одежды и не содержали смарт-чипов. Пальцы Элизабет дрожали мелкой противной дрожью, которую она никак не могла унять. Замок кулона заело, она попыталась поддеть крошечную защелку ногтем, но рука соскользнула, и острый край металла глубоко царапнул подушечку указательного пальца. Девушка выругалась сквозь стиснутые зубы, слизывая выступившую каплю крови. Солоноватый вкус железа на языке показался Элизабет пророческим. Сегодня все будет на грани, и она может истечь кровью, как минимум, фигурально.
Девушка заставила себя сделать медленный вдох, успокоила руки и наконец открыла створку кулона. Оттуда на нее посмотрело улыбающееся лицо десятилетнего Ганса с выцветшей, обрезанной по краям фотографии. Элизабет бережно вытащила снимок, сложила его и спрятала в карман брюк. Затем она взяла с края раковины микро-накопитель, который ей передал Залман. Куратор Коваль вложила его в кулон на место фотографии брата и защелкнула металл. Когда она надела цепочку на шею, холодное серебро легло прямо в ямочку между ключицами. Флешка внутри кулона казалась невыносимо тяжелой, словно она весила не пару граммов, а целую тонну. Она обжигала кожу, пульсировала, кричала о том, что Элизабет Коваль, идеальный и послушный куратор сектора «Б», готовится совершить акт корпоративного терроризма. Элизабет посмотрела на свое отражение в зеркале. Вчера ночью, в янтарном свете соляной пещеры, она была живой, растрепанной и задыхающейся от страсти в руках Залмана. Сегодня же она должна была стать бесплотным призраком. Инструментом. На левом запястье девушки зеленым светом горел браслет «Нейро-Синтез». «Последний день мы живем по вашим правилам, мистер Сфорца» — подумала Элизабет, погладив гладкий металл.
Утренняя рутина в Секторе «А» превратилась для нее в изматывающую пытку временем, каждая минута тянулась как густой сироп. Элизабет разносила утренние витаминные комплексы, измеряла давление пациентам, вежливо и отстраненно кивала в ответ на их пустые, бессмысленные комментарии. Маркус Гейл долго рассказывал ей о том, как прекрасно он выспался и как его больше не волнуют проблемы логистики на азиатском рынке. Амалия Дюпре жаловалась на температуру воды в душевой. Девушка слушала их, улыбалась натянутой улыбкой, а внутри нее, как неумолимый метроном, тикал обратный отсчет.
Когда наступило обеденное время, страх Элизабет постепенно начал обретать форму, так как близился первый этап их с Залманом плана. По пути в столовую девушка проверила заряд лазерного микро-перфоратора в своем кармане. Залман научил ее, как снять с него медицинский ограничитель мощности. Теперь это был не просто инструмент для забора крови, а миниатюрный резак. Вскоре она уже стояла на своем посту у входа в столовую Сектора «А», прижимая к груди планшет. Залман Левин сидел за крайним столиком у панорамного окна. Как всегда один, и как всегда
