санитары, как только дадут свет. Ты не выйдешь с этого яруса!
— Вы угрожали куратору Коваль, — голос Залмана прозвучал так низко и тихо, что казалось, он исходит из самих стен допросной. Это был даже не вопрос. Приговор для Вейна. — Упомянули ее брата…
— Она преступница! Да вы оба преступники! — взвизгнул Вейн, его лицо покрылось испариной. — Вы…
Он не успел договорить. Залман преодолел разделяющие их два метра с такой невероятной скоростью, что Элизабет даже не успела моргнуть. Его покрытая сажей рука взметнулась вперед, и пальцы сомкнулись на горле Конрада Вейна. Залман оторвал старшего физиолога от пола, впечатав его затылком в стену с такой силой, что в коридоре, должно быть, задрожали бетонные перекрытия. Ноги Вейна оторвались от земли и беспомощно засучили в воздухе, его глаза полезли на лоб, руки судорожно вцепились в предплечье Залмана, пытаясь разжать эту железную хватку.
Но Залман стоял неподвижно, как гранитная скала, неумолимо перекрывая доктору кислород.
— Как вы уже успели заметить, мой мозг работает на несколько иных частотах, Конрад Вейн, — прошептал он, глядя в выпученные, налитые кровью глаза доктора. — Я слышу, как бьется ваше сердце, чувствую, как паникуют ваши сосуды, пытаясь доставить кислород в мозг. И прямо сейчас я решаю очень простое физическое уравнение: какой коэффициент давления на один квадратный сантиметр мне нужно применить, чтобы сломать твою трахею и навсегда избавить мир от твоей неприкрытой жестокости?
Лицо Вейна начало приобретать синюшный оттенок. Он издал сдавленный хрип, его пальцы, царапающие руку Залмана, начали слабеть. Элизабет, все еще пристегнутая к креслу полиграфа, задыхаясь от адреналина и шока, поняла, что Залман не шутит и не пугает. Он убьет его прямо здесь! Задушит его голыми руками ради нее, и тогда из гения он превратится в самого обыкновенного убийцу.
— Залман! — закричала девушка, рванувшись в ремнях так, что кожаные петли впились в ее запястья. — Залман, нет, прекрати! Пожалуйста!
Этот крик прорвался сквозь красную пелену ярости в голове Залмана. На долю секунды хватка на горле Вейна ослабла. Мужчина медленно повернул голову и посмотрел на Элизабет, которая глядела на него глазами, полными слез, страха и любви.
— Не надо, — тихо прошептала она. — Он не стоит того, чтобы ты становился таким. Отпусти его, пожалуйста.
Грудь Залмана тяжело вздымалась. Он перевел взгляд обратно на синеющего Вейна, чьи глаза уже начали закатываться. Арифметика ярости боролась в нем с гравитацией, которой стала для него Элизабет. С глухим рыком Залман разжал пальцы, и Вейн рухнул на бетонный пол, как мешок с костями, судорожно хватая ртом воздух, кашляя и держась за багровые следы пальцев на своей шее. Залман даже не посмотрел на него, он развернулся, в пару шагов преодолел расстояние до кресла и опустился на колени перед Элизабет. Руки, только что душившие человека, теперь с дрожащей нежностью расстегивали ремни на запястьях и груди Элизабет.
— Ты не пострадала? — спросил он, срывая с девушки пневматическую манжету и провода полиграфа. — Он вколол тебе что-нибудь?
— Нет, — Элизабет всхлипнула, освобождая руки, и мгновенно обхватила Залмана за шею, утыкаясь лицом в грязное, пахнущее машинным маслом плечо. — Ты вовремя успел. Как ты вообще узнал, где я нахожусь?
Залман крепко обнял девушку, зарываясь лицом в ее волосы.
— Когда они объявили код Черный, я понял, что Вейн пойдет за тобой в первую очередь. Я спустился по вентиляции к серверам и обесточил весь ярус. Сейчас у нас есть еще минут десять, пока техники Сфорцы не перезапустят генераторы вручную. Нужно срочно уходить!
Он помог Элизабет подняться с кресла. Девушка пошатнулась, ноги плохо ее держали, но Залман надежно поддерживал ее за талию. Она испуганно посмотрела на Вейна. Доктор сидел на полу, прислонившись к стене, и тяжело кашлял, исподлобья глядя на них.
— Вы оба… покойники, — прохрипел Вейн, держась за горло. — Вы не выйдете из «Апейрона». Если Левин… переступит периметр клиники, его браслет… система впрыснет в его кровь распадающий токсин. Контракт…
— Контракт аннулируется в случае смерти пациента, — холодно перебил его Залман. Он подошел к столу Вейна, нашел в темноте, подсвечиваемой красными лампами, брошенный медицинский планшет доктора и поднял его.
— Авторизуй планшет, Конрад. Своим отпечатком пальца.
Вейн категорически замотал головой.
— Ничего я не буду…
— Я тебя и не спрашиваю.
Залман не стал тратить время на уговоры, он просто шагнул к доктору, схватил его за воротник рубашки, вздернул вверх и прижал его большой палец к сканеру планшета. Экран пискнул и разблокировался, давая доступ к медицинской базе данных с правами старшего физиолога.
— Что ты делаешь? — спросила Элизабет, подходя к Залману. Тот быстро, не глядя на клавиатуру, вбивал команды в планшет.
— Меняю статус пациента сто двенадцать. Вейн не успел отправить отчет о моей динамике до того, как система упала. В базе данных я все еще идеальный пациент.
Залман нажал последнюю кнопку.
— А теперь я официально признан мертвым, — мужчина повернул экран к Элизабет. На нем светилась медицинская карта пациента Левина с красной диагональной печатью: «Летальный исход. Причина: остановка сердца на фоне аллергической реакции. Протокол безопасности периметра: деактивирован». Элизабет широко распахнула глаза.
— Ты что, стер свой биологический замок?
— Расторг свой контракт, — Залман бросил планшет на пол и раздавил экран ботинком, уничтожая устройство авторизации. — Теперь мы можем выйти за двери «Апейрона», и система не вколет мне психотропный яд. Но нам нужно добраться до первого яруса раньше, чем Сфорца поднимет по тревоге весь свой цепной легион.
Он взял Элизабет за руку, переплетая свои пальцы, покрытые ссадинами, с ее.
— Идем, моя Королева, — сказал он, опустив голову и бережно целуя руку девушки. — Пора обрушить этот «замок дракона».
Глава 14
Хаос
Техническая лестница, ведущая с минус второго этажа наверх, казалась бесконечной. Элизабет бежала по ступеням, тяжело дыша, ее легкие горели, а ноги дрожали после перенесенного на полиграфе стресса, но она не сбавляла темпа. Перед ней, перепрыгивая через две ступеньки за раз, бежал Залман, его спина в перепачканной сажей пижаме была для девушки единственным ориентиром в этом слабо освещенном красными аварийными лампами месте. Мужчина крепко сжимал ее руку, не позволяя отстать, эта хватка удерживала Элизабет от того, чтобы просто сесть на эти пыльные ступени и провалиться в истерику.
Вскоре Залман толкнул тяжелую противопожарную дверь, и они оказались в главном коридоре на первом этаже. Элизабет замерла, широко раскрыв глаза. «Апейрон», еще недавно бывший воплощением тишины и покоя, превратился в сумасшедший дом, в котором пациенты захватили власть. Тускло-синий свет режима изоляции выхватывал из полумрака сюрреалистичные картины.
