женщины. Поздравляю вас еще раз, госпожа уже почти Дымова.
Что-что?
[1] Звёзды «Мишлен» — знак отличия, который присуждают ресторанам, отмеченным гастрономическим рейтингом Michelin Guide. Звёзды различаются по значению: Одна звезда — «очень хороший ресторан в своей категории». Две звезды — «кухня высокого уровня, ради которой стоит отклониться от маршрута». Три звезды — «исключительная кухня, достойная отдельного путешествия». Максимум для одного ресторана — три, более высоких категорий в системе «Мишлен» не бывает.
Глава 44
Ступая по тонкому льду
'Задача, которую мы должны поставить перед собой,
состоит не в том, чтобы чувствовать себя в безопасности,
а в том, чтобы уметь мириться с отсутствием безопасности'
З. Фрейд
Сбросив звонок, я долго с удивлением глядела на телефон.
Как-то Дымов круто заложил вираж, мне кажется. Я еле от одного «самого умного» мужика в жизни избавилась, а наследие своего долгого и сложного брака буду еще разгребать, а тут предлагается посадить себе на шею другого?
К чему мне это «счастье неземное»?
— А идите-ка вы, Захар Алексеевич, лесом со своими идеями, — решила, и дышать сразу стало проще.
— Дима, едем в «Усадьбу», потом домой. Отмечать будем, — улыбнулась своей поддержке и опоре.
Он довольно усмехнулся:
— Такое большое дело, как развод на Ваших условиях, Элина Витальевна, грех не отметить.
И мы поехали в ресторан.
Прихватив те вкусности, которые имелись в наличии, поспешили к себе, забрав по пути Нину, готовиться к торжеству.
Олег Иванович прибыл через два часа. Он цвел и сиял, так, что приятно было посмотреть:
— Элина Витальевна, дорогая, отныне ты свободная и состоятельная женщина. Держи цветы от моих благодарных коллег. Такого цирка давно в нашем болоте не видали.
Корзинку с розами тут же утащила Нинок, любительница всего живого и яркого, а мы водворились за стол, к шампанскому и деликатесам из «Усадьбы».
Между салатами и горячим Мещерский, усмехаясь, кратко докладывал:
— Смена трех судей, два дополнительно открытых дела о превышении должностных полномочий, увольнение начальника районного ЗАГСа — и это еще не все круги по воде, что пошли от бракоразводного процесса Ермаковых. Кстати, мой гонорар по двойной ставке судьей утвержден, и Вадиму придется его выплатить, так же как и остальные судебные издержки.
Настороженный Феликс и беззаботная Нина бодро жевали, Дима довольно улыбался, а я все еще боялась поверить:
— Те есть, все наши требования удовлетворены? И алименты, и раздел имущества?
— Все так. Теперь ждем вступление решения суда в законную силу. Адвокатов Самого мы публично посрамили и раскатали, так что вряд ли они рискнут подавать апелляцию, но если вдруг, то умоем их еще раз, не волнуйся, — Олег Иванович широко улыбался и кивал. — Да, имущество твое, проданное Вадимом без уведомления владелицы, конечно, не вернуть, но половину стоимости приобретенных после этого квартиры и земли Ермакова обязали тебе выплатить.
Звучало все сказочно, но сейчас, и правда, надо было просто тихо сидеть и ждать благодати.
Потом Мещерский, слопав все, что смог, уехал домой, почивать на лаврах, потому как грандиозная пьянка с коллегами у него была запланирована на завтрашний вечер. А мы с Димой и Феликсом как раз перешли к чаю с тортиком, когда раздался неожиданный звонок от Самого:
— Тем, кто не понимает предупреждение с первого раза, потом бывает очень больно, — ни приветствий, ни вступительного слова.
Сам начал конкретно с угроз.
— И вообще, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
Я еще не успела сообразить, как реагировать, а вызов уже прервался.
Как занятно выходит-то, а?
Посмотрела на мигом насторожившихся мальчиков и усмехнулась, вспомнив, что не так давно нашла в столе свой старый ежедневник, куда во время пребывания Ермакова в тюрьме записывала все наставления Самого, которые мне нужно было донести до мужа.
«Хорошо смеётся тот, кто стреляет первым!» — много лет назад сказал один серьезный мужчина, который кое-что понял про эту жизнь. Так что и мне тянуть нечего.
— Не волнуйтесь, сейчас напишу Мещерскому.
Мальчики переглянулись, потом Феликс толкнул соседа локтем и чего-то ему шепнул. Дима согласно кивнул моему сыну, мимолётно улыбнулся мне и спокойно подвёл итог:
— Мы предупреждению вняли. Будем настороже. Справимся, Элина Витальевна, не тревожьтесь.
На этом разошлись спать, но не иначе как черт меня дёрнул, и, кроме Мещерского, сообщение я отправила ещё и Дымову.
Ну, если герой желает совершать подвиги, пожалуйста, возможность я ему обеспечу.
Короче, сам виноват.
А дальше в нервном напряжении мы ожидали. Но жизнь, несмотря на нашу тревогу, шла своим чередом.
Мы, например, забрали из больницы матушку. Сразу к нам.
— Искать ей компаньонку или пансионат, или что-то ещё будем уже после переезда, — задумчиво пробормотала, выбираясь из машины на стоянке клиники.
Дима согласно кивнул:
— Решаем вопросы постепенно. Сейчас заберем вашу маму, на следующей неделе мы с Мариной поедем в санаторий, а вы пока подыщите, может, квартиры, в Петербурге. Вряд ли Марина останется здесь без вас.
Меня такой вариант устраивал более чем:
— Ты же понимаешь, если дочь обретет свое счастье с тобой, да еще и неподалеку от нас с Феликсом и Ниной, то моя душа будет, наконец, спокойна.
Дима мягко улыбнулся, поцеловал мне руку и повел внутрь — за маменькой.
— Хорошо же, мою квартиру можно уже продавать. Там никаких обременений нет, — бодро заявила родительница, выслушав наши планы по дороге домой, а теперь устраиваясь на диване в гостиной.
Потом она довольно улыбнулась, так как я уже принесла ей чай, и похлопала по месту рядом с собой, подзывая Нину с большой книгой сказок.
Прижав на миг к себе правнучку, хмыкнула:
— В Петербурге мне купишь, что понравится. Главное — чтобы с вами рядом, у меня других требований нет. Ну, там вода горячая и холодная, канализация и плита электрическая, да балкон на солнечную сторону, а в остальном — выбирай сама.
— Потрясающе, вот это мать моя просветлилась в больнице под капельницами, я смотрю, — пробурчала, заходя в кухню.
А Феликс фыркнул:
— Вообще, новый репертуар. Я в жизни от нее ничего подобного до сих пор не слышал.
Так мы и стали обитать вместе.
Ну и ещё имел место странный момент.
На ужин, познакомиться с моей матушкой, тут же явился Захар Алексеевич при полном параде и с цветами. Наплел ей, какая она прекрасная женщина, что родила и воспитала такую чудесную меня.
— Самое привлекательное качество вашей несравненной дочери — личное достоинство, безусловно. Это не подделать с помощью пластики и тряпок с цацками. Оно либо дано и воспитано, либо нет, —
