колени. Он прижал ее к себе так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства, после чего снова впился в ее губы. Теперь в поцелуе не было той осторожной бережности. В нем проснулся голод человека, который только что чуть не потерял самое дорогое, что у него было, и теперь хотел физически убедиться, что она здесь, что она осязаема и жива.
Руки Залмана скользнули под тунику Элизабет, касаясь горячей гладкой кожи ее спины. Длинные пальцы прошлись по линии позвоночника, заставляя девушку выгнуться навстречу его прикосновениям. Она запустила руки в его спутанные волосы, отвечая на поцелуй с такой же неконтролируемой жаждой. Звуки их прерывистого дыхания и поцелуев заполняли крошечную комнату, заглушая далекий вой сирен и крики в коридоре. Всего этого хаоса для них сейчас не существовало. Когда рука Залмана переместилась со спины вперед, и ладонь проехалась по тонкому белью, Элизабет тихо застонала прямо ему в губы, подаваясь навстречу. Ей хотелось большего, хотелось сорвать с него эту грязную пижаму, избавиться от своей формы, лечь на этот холодный пол и отдаться ему, забыв обо всем на свете. Но реальность не собиралась давать им столько времени.
Где-то совсем рядом, буквально за дверью, которую Залман подпер тележкой, раздался грохот. Что-то тяжелое с силой врезалось в стену, послышались агрессивные крики, треск электрического разряда от шокера и топот множества тяжелых ботинок. Залман и Элизабет мгновенно замерли. Романтический дурман рассеялся, смытый адреналином выживания. Мужчина тут же убрал руки из-под ее одежды и предупреждающе сжал ее талию одной рукой, другой прикладывая палец к своим губам и призывая к абсолютной тишине. Они затаили дыхание.
— Оттесняйте их к южному крылу! — раздался за дверью голос командира санитаров тишины. — Блокируйте магнитные двери! Применяйте парализаторы на поражение! Если эти умалишенные прорвутся к лифтам, Сфорца нас всех порешает!
Раздался еще один треск шокера и чей-то протяжный вой, который заставил Элизабет внутренне содрогнуться.
— Шевелись! Оцепляй периметр! Никто не должен спуститься вниз! — продолжал орать командир. Топот ботинок начал постепенно удаляться. Судя по звукам, санитарам, получившим подкрепление с других этажей, удалось сломить сопротивление первой, самой неорганизованной волны проснувшихся пациентов, и теперь они оттесняли толпу вглубь сектора «А», подальше от административных лифтов.
Залман и Элизабет просидели в полной неподвижности не меньше десяти минут, пока звуки бойни в коридоре не стихли окончательно, превратившись в отдаленное эхо. Девушка неуверенно переместилась на пол, позволяя Залману подняться и подойти к двери.
— Основной коридор чист, — произнес он едва слышно, поворачиваясь к Элизабет. — Охрана ушла зачищать жилые блоки.
Залман протянул ей руку и помог подняться с пола. Элизабет отряхнула свою форму, стараясь придать себе хоть какой-то подобающий вид. Она чувствовала себя слабой, но это была приятная слабость. Ужас ушел, на его место пришла решимость. Ганс был в безопасности, ее жизнь больше не принадлежала Альдо Сфорце. И ей было за кого сражаться.
— Что мы делаем дальше? — спросила Элизабет, глядя на него снизу вверх. Залман обернулся и посмотрел на нее. В тусклом свете, пробивающемся из щели под дверью, он выглядел как воин, прошедший через мясорубку. Его грязная одежда, окровавленные руки и уставшие глаза создавали образ человека, с которым не захотел бы встретиться ни один здравомыслящий противник.
— Вирус сделал свое дело, — сказал Залман, понизив голос. — Система ослепла, и Сфорца потерял контроль над пациентами. Но клиника все еще заблокирована кодом Черным. Электронные замки на главных дверях обесточены и переведены на магнитную блокировку, их невозможно открыть программно.
— И как же мы выйдем? — нахмурилась Элизабет. — Главный выход в Атриуме заблокирован массивными гермостворками. Если мы не сможем их открыть…
— Мы их не откроем. Их откроет тот, кто имеет физический ключ ручной деактивации, — Залман чуть склонил голову. — Альдо Сфорца.
Элизабет чуть не подавилась от услышанного.
— Сфорца⁈ Он скорее умрет, чем выпустит нас или кого-то из пациентов. Если мы выйдем и расскажем миру о том, что он здесь делает, его империя рухнет за один день! Сфорца запрет нас всех здесь навсегда, пока не вернет контроль.
— У него не будет выбора, дорогая, — Залман сделал шаг к Элизабет и положил руки на ее плечи. — Думаешь, я просто написал вирус, который отключает браслеты и подачу блокаторов? Это было бы слишком примитивно.
Он наклонился ближе.
— Пока Вейн смотрел на свои обожаемые зеленые графики, мой код скопировал всю закрытую базу данных центрального хаба. Всю их черную бухгалтерию, записи незаконного применения препаратов, видеофайлы допросов с минус второго этажа.
Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холодок восхищения.
— И где сейчас эти данные?
— Они зашифрованы и лежат на серверах моей компании в Цюрихе, — Залман усмехнулся той самой улыбкой, от которой у конкурентов его отца стыла кровь. — С таймером отложенной публикации. Если я не введу код отмены в течение ближайших шести часов, все эти файлы будут разосланы в ФБР, Интерпол и ведущие мировые СМИ.
Мужчина отстранился и подошел к двери, убирая тяжелую металлическую тележку, которой подпирал вход.
— Этот сумасброд Вейн, скорее всего, уже очнулся. Он доложит Сфорце, что я выбрался, и они начнут охоту на нас, — Залман взялся за ручку двери, а затем обернулся и посмотрел на Элизабет. — Нам не нужно прятаться, мы пойдем прямо в главный Атриум. Вызовем Сфорцу на разговор и поставим ему ультиматум.
Элизабет провела руками по волосам, собирая их в небрежный хвост. Она больше не была испуганной мышью, она была женщиной, которую защищал самый умный человек на планете. И она была готова стать его мечом. Залман распахнул дверь, и они вместе шагнули в коридор, готовые встретиться с главным архитектором этого ада лицом к лицу.
Глава 15
Шах королю
«Апейрон», еще утром бывший вершиной медицинской эстетики, теперь выглядел так, словно пережил локальное стихийное бедствие. Элизабет и Залман свернули с технического коридора в главную стеклянную галерею, ведущую к Атриуму, под ногами хрустели осколки разбитых интерактивных панелей. Умиротворяющие картины альпийских лугов на стенах сменились мигающими экранами с сообщениями о системных ошибках. В воздухе царил остаточный запах слезоточивого газа, который санитары применили для разгона наиболее агрессивных пациентов.
Палатный сектор был мертвенно тих, Сфорце удалось загнать своих подопечных обратно в клетки, заблокировав двери на физические засовы. Из-за некоторых матовых стекол доносились глухие удары и сдавленные рыдания, но никто больше не бегал по коридорам. Элизабет шла, крепко сжимая руку Залмана. Ее пальцы тонули в его теплой ладони. Она больше не пыталась слиться со стеной или натянуть на
