на мониторах, считая, что стирает мою личность, я через ваш собственный нейро-шлем, подключенный к центральному хабу, скачивал не просто систему управления трекерами «Нейро-Синтеза».
Он разжал кулак, демонстрируя маленький пульт от коммуникатора, найденный им в кабинете Вейна.
— Я скачивал вашу черную бухгалтерию.
Вейн, стоящий позади Сфорцы, издал хриплый звук, похожий на скулеж собаки. Он побледнел, его рука судорожно вцепилась в колонну. Зрачки же директора сузились в крошечные точки.
— Блеф, — процедил Сфорца, но капля пота, выступившая на его виске, выдала его с головой. — Наша закрытая база данных зашифрована квантовым ключом! Ее невозможно вскрыть снаружи, а изнутри для доступа требуется физический скан моей сетчатки. Даже ваш хваленый интеллект не способен генерировать биометрию из воздуха, мистер Левин.
— Все верно, физика непреложна. Я не генерировал вашу сетчатку, — Залман лениво, с издевательской небрежностью крутил черный коммуникатор между пальцами. — Просто подождал, пока вы сами ее предоставите.
Элизабет, стоящая за его спиной, непонимающе нахмурилась. Она знала о вирусе, знала о закольцовке браслетов, но как он смог получить доступ к личным файлам директора? Девушка не вставляла флешку в терминал Сфорцы, она была только в кабинете Вейна.
— Что вы несете⁈ — рявкнул Вейн, делая шаг вперед, но тут же останавливаясь под холодным взглядом Залмана, который еще пару часов назад чуть не сломал ему кадык. Залман не стал уделять физиологу внимания, он снова перевел взгляд на Сфорцу.
— Два дня назад, когда вы, директор, лично привели новую группу пациентов в сектор «А», чтобы похвастаться мной как идеальным пациентом, вы заходили в систему, чтобы продемонстрировать им графики моего исцеления, — начал Залман, словно профессор, проводящий лекцию перед отстающими студентами. — И использовали сканер настенного терминала в коридоре. Вы не знали, что за три часа до этого, сидя в библиотеке, я переписал драйверы всех настенных панелей в секторе. Когда вы прошли сканирование сетчатки, система отправила слепок вашего квантового ключа прямо в кэш-память библиотеки. А оттуда на накопитель, который непревзойденная куратор Коваль загрузила в ядро через компьютер Конрада Вейна.
Сфорца пошатнулся, словно его ударили под дых, его идеальная осанка сломалась. Он с ужасом смотрел на Залмана, понимая, что каждое слово этого чудовищно гениального человека — правда. Этот псих, дезадаптированный миллионер, которого он считал просто сломанной игрушкой, обыграл его на его же поле, используя его же собственные инструменты и паранойю против него.
— У меня есть все, Альдо, — продолжил Залман с хищным торжеством. — Я скачал логи незаконного применения тяжелых нейролептиков к пациентам, которые платили вам за релаксацию. Скачал видеофайлы с минус второго яруса — записи того, как Вейн допрашивал и пытал людей на полиграфе. У меня есть финансовые проводки, показывающие, как вы шантажировали семьи ваших пациентов, угрожая стереть им память, если они не переведут дополнительные транши в ваши офшоры. И, самое главное, у меня есть полный архив протоколов «Детокс-3». Доказательства химической лоботомии. Все эти данные сейчас надежно зашифрованы и лежат на серверах «Levin Global» в Цюрихе. С активированным таймером отложенной публикации…
Мужчина посмотрел на часы над гермостворками выхода.
— Если через ровно тридцать минут я не введу с этого пульта, подключенного к внешней сети, двенадцатизначный код деактивации таймера… ФБР, Европол, Комиссия по ценным бумагам и биржам США, а также ведущие мировые СМИ получат полные и некупированные архивы «Апейрона».
Лицо Сфорцы приобрело землисто-серый оттенок, губы директора беззвучно зашевелились. Для него эти слова означали пожизненное заключение в федеральной тюрьме строгого режима, конфискацию всех активов и абсолютное уничтожение того образа спасителя человечества, который он лелеял годами. Вейн, напротив, не впал в ступор. Страх за собственную жизнь сделал его безрассудным.
— Он блефует! Альдо, этот идиот берет нас на понт! — завизжал физиолог, брызжа слюной. Он выхватил электрошокер у ближайшего санитара и направил его в сторону Залмана. Руки доктора тряслись. — Левин не успел бы перекачать такой объем данных через узкий канал связи терминала, это невозможно по законам физики сетей!
Залман даже не посмотрел на шокер в трясущихся руках Вейна.
— Физика сетей позволяет сжимать пакеты данных с коэффициентом один к тысяче, если использовать алгоритм фрактальной архивации, Конрад. Тот самый алгоритм, который моя корпорация запатентовала три года назад и который вы, в своей дремучей некомпетентности, даже не заметили в логах системы. Я не блефую. Тридцать минут. Хм… Уже двадцать девять.
Он перевел тяжелый взгляд на Сфорцу.
— Выбирайте, директор. Вы открываете нам эти гермодвери, деактивируете магнитные замки и отзываете санитаров, мы с Элизабет выходим за пределы клиники. Я ввожу код отмены на пульте, и таймер публикации останавливается. Так вы получите фору в несколько часов, чтобы уничтожить серверы, сжечь документы, замести следы и сбежать в страну без экстрадиции до того, как пациенты, которых вы держали в заложниках, разорвут вас на куски или подадут коллективные иски. Либо вы приказываете своим цепным псам применить оружие. Они нас оглушат, вы заберете пульт, но вы не знаете кода деактивации. Я не скажу его вам ни под сывороткой правды, ни под пытками, и через полчаса мир узнает, что «Апейрон» — это фабрика химической лоботомии.
Сфорца молчал. Он смотрел на Залмана, словно впервые видел его. В глазах директора боролись ненависть, бессилие и лихорадочный расчет. Он всегда считал себя богом, он вершил судьбы, заставлял людей верить в свою непогрешимость. Но сейчас этот бог фигурально стоял на коленях перед фактами, цифрами и холодным интеллектом, который он сам недооценил.
— Альдо, да не слушай ты его! — орал Вейн, делая шаг вперед и замахиваясь гудящим электрошокером. — Если мы выпустим этих преступников, они все равно все расскажут! Нам нужно вкачать Левину ингибиторы! Выжигать ему мозг до тех пор, пока он добровольно не отдаст код! А если на это времени не хватит, поступим другим образом.
Ослепленный яростью и паникой, Вейн сделал то, чего делать категорически не следовало. Он перевел искрящийся шокер с груди Залмана на Элизабет, которая все это время стояла в полушаге за спиной мужчины, крепко сжимая его руку.
— Схватим эту девчонку и будем резать ее на куски прямо у тебя на глазах, Левин, пока ты не назовешь чертовы цифры! — прошипел старший физиолог, шагая к Элизабет. Это было фатальной ошибкой, которая изменила все. Залман, который до этого момента стоял абсолютно неподвижно, излучая рациональное спокойствие, взорвался. Все его хладнокровие переговорщика испарились в ту секунду, когда угроза коснулась Элизабет.
Залман отпустил руку девушки, оттолкнув ее себе за спину, и с пугающей скоростью бросился вперед. Вейн даже не успел нажать кнопку разряда на шокере, Залман
