Николай Старшинов - Планета «Юлия Друнина», или История одного самоубийства

Я не привыкла,
Чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня
Мужчины в окровавленных шинелях
На помощь звали девушку —
Меня…

Но в этот вечер,
Мирный, зимний, белый.
Припоминать былое не хочу,
И женщиной —
Растерянной, несмелой —
Я припадаю к твоему плечу.

Отцвели маслины в Коктебеле,
Пожелтел от зноя Карадаг…
А у нас в Полесье
Зябнут ели,
Дождик,
Комариные метели
Да в ночи истошный лай собак.

Я люблю тебя,
Мое Полесье,
Край туманных торфяных болот.
Имя звонкое твое,
Как песня,
В глубине души моей живет.

Отчего же
Нынче над собою,
В полумраке северных лесов,
Вижу юга небо голубое,
Слышу дальних теплоходов зов?

Ну, а ты
В ночах, осенних, длинных,
Ты,
От моря и меня вдали,
Помнишь ли
Цветущие маслины
И на горизонте корабли?

Мы любовь свою
Схоронили,
Крест поставили

На могиле.
— Слава богу! —
Сказали оба…
Только встала любовь
Из гроба,
Укоризненно нам кивая:
— Что ж вы сделали?
Я — живая!..

В соседнем кинотеатре
Последняя лампа тухнет,
А в доме у нас зажегся
В одном из окошек свет:

Стараясь шагать бесшумно,
На коммунальную кухню,
В прозу кастрюль и тарелок,
Вступил молодой поэт.

Еще не имеет парень
Рабочего кабинета,
Еще и стола для работы
Себе он не приобрел.

Но, если сказать по правде,
Парню плевать на это:
Шаткий кухонный столик
Заменит письменный стол.

Громко поет холодильник.
Бойко щелкает счетчик.
Кран подпевает басом.
Сердце в груди поет…

Как хорошо на кухне,
Сидеть за стихами ночью,
Если живешь на свете
Всего двадцать первый год!

Восемь квадратных метров —
Кто говорит, что тесно?
Всю Солнечную систему
Поэт поместит сюда.

Будут почет и деньги,
Будет он всем известен,
Только таким богатым
Не будет он никогда…

Кто говорит, что умер Дон Кихот?
Вы этому, пожалуйста, не верьте:
Он неподвластен времени и смерти,
Он в новый собирается поход.
Пусть жизнь его невзгодами полна —
Он носит раны, словно ордена!

А ветряные мельницы скрипят,
У Санчо Пансы равнодушный взгляд —
Ему-то совершенно не с руки
Большие, как медали, синяки.
И знает он, что испокон веков
На благородстве ловят чудаков,
Что прежде, чем кого-нибудь спасешь,
Разбойничий получишь в спину нож…
К тому ж спокойней дома, чем в седле…

Но рыцари остались на земле!
Кто говорит, что умер Дон Кихот?
Он в новый собирается поход!
Кто говорит, что умер Дон Кихот?

Пахнет летом,
Пахнет мятой,
И над Волгой опускается туман,
В час свиданий,
В час заката
Приходи, мой родной, на курган.

Над курганом Ураганом,
Все сметая, война пронеслась.
Здесь солдаты умирали,
Заслоняя сердцем нас.
У подножья
Обелиска
В карауле — молодые деревца —
Сядем рядом,
Сядем близко,
Так, чтоб слышать друг друга сердца.

Мне милее
И дороже
Человека нигде не сыскать.
Разве может,
Нет, не может
Сердце здесь, на кургане, солгать…

Когда проходят с песней батальоны,
Ревнивым взглядом провожаю строй —
И я шагала так во время оно
Военной медицинскою сестрой.

Эх, юность, юность!
Сколько отмахала
Ты с санитарной сумкой на боку!..
Ей-богу, повидала я немало
Не на таком уж маленьком веку.

Но ничего прекрасней нет, поверьте
(А было всяко в жизни у меня!),
Чем защитить товарища от смерти
И вынести его из-под огня.

Не встречайтесь
С первою любовью,
Пусть она останется такой —
Острым счастьем,
Или острой болью,
Или песней,
Смолкшей за рекой.

Не тянитесь к прошлому,
Не стоит —
Все иным Покажется сейчас…
Пусть хотя бы
Самое святое
Неизменным
Остается в нас.

Помоги, пожалуйста, влюбиться,
Друг мой милый, заново в тебя —
Так, чтоб в тучах грянули зарницы,
Чтоб фанфары вспыхнули, трубя.

Чтобы юность снова повторилась —
Где ее крылатые шаги?
Я люблю тебя, но сделай милость:
Заново влюбиться помоги!

Невозможно, говорят. Не верю!
Да и ты, пожалуйста, не верь!
Может быть, влюбленности потеря
Самая большая из потерь…

Не бывает любви несчастливой.
Не бывает… Не бойтесь попасть
В эпицентр сверхмощного взрыва,
Что зовут «безнадежная страсть»..
Если в души врывается пламя,
Очищаются души в огне.
И за это сухими губами
«Благодарствуй!» шепните Весне.

Теперь не умирают от любви —
Насмешливая, трезвая эпоха.
Лишь падает гемоглобин в крови,
Лишь без причины человеку плохо.

Теперь не умирают от любви —
Лишь сердце что-то барахлит ночами.
Но «неотложку», мама, не зови,
Врачи пожмут беспомощно плечами:
«Теперь не умирают от любви…»

Я принесла домой с фронтов России
Веселое презрение к тряпью —
Как норковую шубку, я носила
Шинельку обгоревшую свою.

Пусть на локтях топорщились заплаты,
Пусть сапоги протерлись — не беда!
Такой нарядной и такой богатой
Я позже не бывала никогда…

Да, я из того поколенья,
Что Гитлер, себе на беду,
Поставить хотел на колени
В лихом сорок первом году.
Кто, голосу Родины внемля,
Шел в дымной грохочущей мгле
И кто за Великую землю
На Малой сражался земле.
Кто стал комсомольцем под Ельней,
Вошел коммунистом в рейхстаг.
…Нас мало, детей поколенья, —
Безжалостен времени шаг.
Но прожиты жизни не даром —
А главное это, друзья!..
Горят фронтовые пожары —
Им в памяти гаснуть нельзя!

А жизнь летит, летит напропалую,
И я не стану жать на тормоза…
Солоноватый привкус поцелуя,
Любви полузакрытые глаза
И городов мелькающие лица,
Где каждый новый зал —
Как новый суд…
И гуд в крови —
Стихов грядущих гуд,
И невозможность приостановиться,
Покуда жизнь летит напропалую,
Покуда я ей благодарна за
Солоноватый привкус поцелуя,
Любви полузакрытые глаза…