Речь идет об Анголе и союзных ей Намибии и Зимбабве. Почему они ринулись спасать уже, кажется, обреченного Кабилу и вообще влезли в заведомо кровавую и нескоро расхлебываемую кашу? Дело в следующем. Говоря о первых военных успехах повстанцев, я намеренно опустил один чрезвычайно примечательный и интересный эпизод – так называемый рейд Кабарере.
Наш герой – полковник Джеймс Кабарере, выходец из Руанды, был после Первой Конголезской ни много ни мало, а начальником Генерального штаба Вооруженных сил ДРК, однако 14 июля 1998 года он был смещен с поста решением президента – в рамках борьбы с засильем тутси. Кабарере, надо же, затаил на Кабилу за это некоторую обиду – и, когда грянуло, выступил на стороне мятежников генерала Ондекана. Причем решил не размениваться на мелочи, но совершил исключительный по дерзости акт, который, наверное, был возможен только в Африке, в Конго и в условиях полнейшей безалаберности и утраты контроля над ситуацией со стороны правительства. Когда 3 августа 1998 был захвачен город Гома, в числе прочего там, на аэродроме, мятежникам досталось несколько гражданских транспортных «Боингов». Кабарере с отрядом из 150 наиболее подготовленных боевиков (что характерно – руандийцев из числа ветеранов РПФ, а не конголезцев) сел в них и полетел… в город Китона на другой стороне Конго, морской порт на побережье Атлантики. И, пользуясь эффектом внезапности, тем, что расквартированные там части вовсе не знали, перешел он на сторону мятежа или нет, а также личной харизмой, не только успешно высадился и взял контроль над городом в свои руки, но переманил на сторону повстанцев части конголезской армии, в которых тутси все еще составляли определенный процент, подкупив посулами или запугав представителей других этносов.
Вскоре у Кабарере было порядка 3500 солдат, с которыми наладили контакты еще и силы радикальной УНИТА, а во Второй Конголезской войне возник новый, западный фронт. 13 августа силы полковника взяли под контроль ГЭС Инга, снабжающую столицу ДРК электроэнергией. К началу 20-х чисел августа они уже владели существенной частью провинции Центральное Конго, заняв города Сонгололо (16 августа) и Мбанза Нгунга (20 августа) и готовились наступать дальше… А в следующий момент получили могучий удар из-за границы с территории Анголы и были буквально сметены в ходе битвы за Матади. К 1 сентября такой многообещающий Западный фронт перестал существовать под ударами ангольских танков (впрочем Кабарере удалось успешно избегнуть и смерти, и плена).
Джеймс Кабарере (в центре)
Внимательный читатель уже мог отыскать в тексте причину вмешательства Анголы. Радикальная фракция УНИТА и контакты с ней – все то же, что вызвало резкую реакцию Анголы и в Первую Конголезскую. Но теперь вопрос стоял уже шире и масштабнее. С одной стороны, в самой Анголе наконец, после долгих лет конфликта, дело двигалось к гражданскому миру. Умеренная УНИТА институциализировалась как Обновленная УНИТА (UNITA Renovada), ставшая легальной партией. Предполагалось вхождение части командиров УНИТА в парламент и правительство страны – но на условиях признания их легитимными органами, подчинения президенту и прекращения вооруженной борьбы. Мгновенно все это произойти не могло, но в целом время для старого лидера организации – Жонаса Савимби, стало неумолимо утекать. До половины его людей перешли под контроль тех, кто негласно уже пообещал в обмен на портфели и кресла его голову давним врагам, от которых не стоило ждать пощады. Единственным, что могло спасти основателя УНИТА, была ускоренная эскалация гражданской войны, когда возникал шанс или вовсе вооруженной рукой взять-таки вожделенную власть, или, если это не удастся, то вновь консолидировать ряды и вычистить «предателей». И вот здесь во всю силу обнаруживалась другая сторона медали для УНИТА и для Анголы.
За время Первой Конголезской организация заметно усилилась и окрепла в Конго, причем именно радикальная ее часть. С окончанием холодной войны и отходом МПЛА от марксизма Савимби перестал быть интересен Штатам и Западу, Мобуту сперва ослабел, а после пал, в ЮАР окончилась эпоха апартеида – все старые спонсоры были не готовы оказывать помощь УНИТА, так что получение оружия, денежных средств, в целом вопрос материального обеспечения мог бы встать очень остро. Но то, что удалось получить в бывшем Заире, с лихвой перекрыло все и устранило риски. Если прежде при Мобуту Киншаса сдерживала наиболее резкие порывы прикармливаемых боевиков, то теперь уздечка, да и рука, ее держащая, исчезла. УНИТА и ее поддержка могли стать решающим фактором в войне – окажи люди Савимби всеми силами помощь Западному фронту полковника Кабарере – и столица ДРК могла бы пасть. А после – кто знает, куда завела бы дорога сотрудничества. Некогда РПФ помогала брать власть в Уганде тамошним силам, а потом уже угандийцы сделали все для торжества РПФ на исторической родине. Здесь все могло повториться – и президент Анголы Жозе Эдуарду душ Сантуш не был намерен этого допускать.
Наконец, хотя и не видя особенных проблем в усилении Руанды с Бурунди и Уганды, ангольцы не без оснований ревновали к их успехам. Они полагали, что их роль в победе антимобутовской коалиции была сопоставимой, но при этом в материальном плане они получили много меньше – почти ничего. Теперь пришло время это исправить. И вот довольно неплохо оснащенная со времен крупномасштабной советско-кубинской помощи армия Анголы вписывается в войну на сторону Кабилы. Вслед за ангольцами в деле оказывается и сильно зависимая от нее Намибия. Получившая свой суверенитет только в 1990 году – главными образом вследствие поражения ЮАР в ходе боевых действий в Анголе – молодая страна, имевшая сепаратистское движение в районе полосы Каприви, территориальные споры с Ботсваной, а также довольно скромное число жителей, особенно по сравнению с собственными размерами, полагалась на «старшего брата» в области внешней политики. К дружной кампании присоединилось также Зимбабве. Мотивы правившего там с 1980 (и до 2017) года Роберта Мугабе понять порой довольно трудно. У зимбабвийцев нет общей границы ни с ДРК, ни с тройственной коалицией Уганды-Бурунди-Руанды, их интересы почти не пересекаются. Вроде бы как Зимбабве успело вложить деньги в добывающую отрасль Конго за год с небольшим правления Кабилы, а после боялось их потерять. Но, возможно, Мугабе просто стремился в очередной раз таким образом повысить собственную значимость в больших делах Черного континента.
На карте отображены государства, так или иначе вовлеченные во Вторую Конголезскую войну
Таким образом, даже если не учитывать государства, чья роль в войне была косвенной (денежные вливания, поставки вооружений, логистика) – а к таким, скажем, относилась Ливийская Джамахирия, и считать лишь тех, кто отправил в Конго больший или меньший, но контингент солдат, то несложно понять, почему Вторая Конголезская стала постепенно трансформироваться в Африканскую Первую мировую. В дела ДРК так или иначе вмешалось вооруженной рукой 9 стран.
