пожал плечами.
— Не знаю. Но если не допускать иных возможностей, это может сузить ваш взгляд.
Инагаки вздохнул.
— Вы много знаете о кириситан, Мацуяма-сан?
— Нет. Но я знаю, что на острове Кюсю много кириситан, и что некоторые ключевые даймё, союзники Хидэёси-сама, были из их числа. Я не знаю, почему Хидэёси-сама в итоге объявил их вне закона.
— Это несколько запутанно, — сказал Инагаки. — По правде говоря, вся моя работа запутана, потому что, хотя кириситан и вне закона, и моя служба ищет их по деревням, они по-прежнему открыто живут в нашем обществе. Всего в нескольких шагах от стен этого замка стоит дом, полный священников-кириситан, как японцев, так и европейских южных варваров.
Кадзэ, привыкший к двойственности и парадоксам японской культуры, не находил странным, что официально запрещенное может открыто допускаться. В какой-то степени он даже сочувствовал Инагаки в его невыполнимой задаче — надзирать за тем, что было запрещено на словах и терпимо на деле.
— Поначалу присутствие священников-кириситан не вызывало в Японии тревоги. Когда они достигли наших берегов пятьдесят лет назад, мы, японцы, не понимали их варварского языка, а первые нанятые ими переводчики по ошибке приняли их за еще одну буддийскую секту. Поскольку у нас здесь есть разные виды буддистов, не говоря уже о синто, это не показалось чем-то примечательным. Позже, когда мы узнали о них больше, мы, конечно, поняли, что это совершенно новая религия, и притом весьма странная.
— Хонто дэсука? Неужели?
— Да. Например, они утверждают, будто поклоняются одному-единственному Богу, но на деле богов у них много. Главный, похоже, тот, кого они зовут Отцом. Они также поклоняются сыну Отца, которого зовут Иисус или Христос. В честь этого Иисуса Христа они и назвали свою религию, хотя его, по-видимому, распяли, как какого-то простого преступника. Еще они поклоняются матери Христа, которую зовут Мария. У них есть и целая куча других богов, которых они называют святыми и которым молятся, но все равно настаивают, что Бог у них один.
— Эта Мария и есть та женщина, что изображена на медальоне фуми-э?
— Да, а младенец, которого она держит, — это Христос в детстве.
— А где же Отец?
— Это еще одна странность их религии, — сказал Инагаки. — В их храмах есть статуи Марии и статуи Христа, как в детстве, так и взрослого. Но статуй Отца у них, похоже, нет. Я даже рисунка Отца никогда не видел, так что понятия не имею, как он выглядит. Поэтому вместо Отца мы изображаем на фуми-э крест, который, как вы, возможно, знаете, является их символом.
— Религия звучит запутанно, — признал Кадзэ, — но это все еще не объясняет, почему Хидэёси-сама ополчился на кириситан.
Инагаки наклонился вперед.
— Куда бы ни приходили торговцы из южных варваров, за ними следовали священники-кириситан. Одно без другого было невозможно. Торговцы приносили с собой новые идеи, новые торговые возможности и новое оружие. Вот почему Нобунага-сама, господин Хидэёси-сама, был так ими очарован. И поэтому некоторые даймё, особенно на Кюсю, обращались в кириситан и приказывали своим вассалам делать то же самое. Их интересовала торговля, а новая религия поощряла варварских купцов. Когда Нобунага-сама умер и власть перешла к Хидэёси-сама, тот сохранил ту же снисходительную политику по отношению к кириситан, пока не узнал о них некоторые тревожные факты.
— Какие же, Инагаки-сан?
— Южные варвары используют свою религию, чтобы покорять другие народы. Они использовали ее на островах, которые называют Филиппинами, и в стране, которую называют Мексикой. В обеих странах священники подрывали власть правителей, чтобы европейцы могли захватить контроль. Кириситан говорят, что их высшая верность — не местному правителю, будь то сёгун или даже император, а некоему Папе.
— А это какой бог?
— Я думаю, это человек. Он живет где-то в стране южных варваров.
Кадзэ переваривал эту информацию, а Инагаки продолжал:
— Кириситан также учат, что их религия — единственно верная. Они не терпят других религий там, где правят, и даже разрушали храмы и святилища здесь, в Японии, чтобы утвердить свою монополию.
Кадзэ знал, что в прошлом в Японии случались религиозные конфликты, и что некоторые духовные лидеры учили, что их вера — единственно истинная, поэтому он понимал, что новая религия, активно нападающая и на буддизм, и на исконные верования синто, может быть не просто хлопотной, а взрывоопасной. Религиозная гражданская война — не то, чего желал бы любой правитель Японии.
— Так вот почему Хидэёси-сама ополчился на кириситан? — спросил Кадзэ.
— Да. Он казнил нескольких кириситан в Нагасаки и повсеместно прижал эту религию. Потому и был создан мой департамент — чтобы искоренять отдельные очаги кириситан в деревнях.
— Но они, по-видимому, все еще живут открыто. Вы сказали, что недалеко отсюда есть дом со священниками южных варваров.
Инагаки вздохнул и нахмурился. У него был большой лоб, и когда он хмурился, по нему от выбритого затылка до самых бровей пробегала целая волна морщин.
— Да. Это правда. Мы по-прежнему хотим торговать с южными варварами, поэтому, хотя кириситан официально и под запретом, мы смотрим сквозь пальцы на то, как они живут прямо у нас под носом. Похоже, мы не можем вести торговлю, не терпя хотя бы некоторых священников-кириситан. Однако теперь они зашли слишком далеко, убивая инспекторов, которых посылают для проверки, нет ли в деревнях кириситан.
Кадзэ взглянул на Инагаки и увидел человека, снедаемого досадой, но не мог понять, был ли тот охвачен еще и фанатичным желанием истребить чуждую религию. Был ли Инагаки просто человеком, которому поручили трудное и запутанное дело, или им двигала истинная ненависть к кириситан?
Кадзэ и впрямь не мог постичь эту религию южных варваров. По правде говоря, если верить Инагаки, кириситан казались опасными, ведь их мотивы и цели были замутнены чужеземным происхождением их веры. И все же, подумал Кадзэ, буддизм пришел из Китая, а японцы сумели сделать его своим.
— Все трое инспекторов были убиты совершенно одинаково? — спросил Кадзэ.
— Да.
— Застрелены из фитильного ружья?
— Да.
— С крестом, начертанным на лбу?
— Да.
— И фуми-э был разобран? Медальон выломан из деревянной основы и оставлен на месте убийства?
— Да.
— В таком случае, я думаю, вам стоит рассмотреть возможность, что инспекторов убили не кириситан.
— Почему? — Инагаки выглядел потрясенным.
— Потому что кириситан, может, и исповедуют странную религию, но
