разведчиков. Побродив с ним немного по лагерю и попетляв между шатрами, они незаметно для остальных скрылись в лесу. Командир разведчиков привел царевича к своим людям, следившим за тремя лазутчиками эдетанов. Массинисса был с ними, пока «нагулявшиеся» воины не «пошли спать». Увидев это, один из эдетанских шпионов сел на коня и помчался в Лакуму. Когда топот копыт затих, нумидийские разведчики бесшумно обезвредили двух оставшихся лазутчиков-эдетанов.
После этого по сигналу боевого рога часть войска нумидийцев построилась и двинулась в небольшое горное ущелье. Предупрежденные Залельсаном воины были абсолютно трезвы. Выбрав место засады, нумидийцы укрылись за камнями и стали ждать воинов из Лакумы.
Ожидание было недолгим. Вскоре из города вышел отряд всадников в темных дорожных плащах с капюшонами и неторопливо последовал к лагерю армии Массиниссы, ведомый своим лазутчиком.
– Брать всех только живыми! – еще раз предупредил воинов царевич.
Его команду продублировали по рядам укрывшихся в засаде воинов.
– А если станут сопротивляться, бить их можно? – шепотом спросил царевича один из воинов.
– Даже нужно! – вспомнив оскорбления эдетанов, зло сощурив глаза, разрешил Массинисса.
Когда конный отряд втянулся в ущелье, на эдетанов из-за камней бросились нумидийцы. Воины из Лакумы, успокоенные шпионом, явно не ожидали нападения, и вскоре все они были обезоружены, связаны, а кое-кто даже немного помят. Положив пленников поперек лошадей, массилы и массесилы под шутки и смех доставили их в свой лагерь.
– Никто не ушел? – поинтересовался Массинисса у командира разведчиков, отвечавшего за дозоры вокруг места засады.
Тот отрицательно покачал головой.
– Ну вот и замечательно! Теперь вторая часть моей задумки…
По прибытии в лагерь эдетанов стали раздевать, снимая с них не только темные дорожные плащи, но и туники с сандалиями. Пленников одевали в запасную одежду нумидийцев и снова связывали. После этого всех иберийцев стали загонять в большую пещеру возле нумидийского лагеря, выставив там у входа сильную охрану.
Один из пленных эдетанов показался Массиниссе знакомым. Царевич, который успел переодеться и был теперь в своем богатом наряде, велел подвести к нему этого человека.
– Здравствуй, Агер, сын Адирана! Кажется, ты собирался при новой встрече швырнуть дротик в лицо царевичу Массиниссе, – проговорил царевич.
Он вынул дротик из сумки у одного из воинов, стоявших рядом, и протянул его пленнику, одновременно разрезав мечом его путы.
– Вот тебе дротик! А вот мое лицо! Можешь попробовать!
Все нумидийцы вокруг синхронно достали дротики и нацелились в пленника, но Массинисса вскричал:
– Не сметь!
В эту минуту, воспользовавшись тем, что царевич отвлекся, Агер схватил дротик и попытался воткнуть его в лицо Массиниссе. Сын правителя не сразу понял, почему дротик в его руке не двигается, но, оглянувшись назад, увидел, что его крепко держит за древко высокий смуглый мужчина, изображавший ранее царевича. Тот сильно дернул оружие к себе, и Агер, упав, выпустил дротик из своей руки.
– Спасибо, Оксинта! – кивнул телохранителю царевич. – Как видишь, убить меня не так уж и легко. Но ты все же попытался, что говорит о твоей смелости. За это я сохраню тебе жизнь! Только учти: я ценю смелость, но не подлость. Если ты еще попытаешься сделать что-то исподтишка, на мою милость можешь не рассчитывать.
После этого Залельсан стал строить нумидийское войско для захвата Лакумы. Впереди всех ехал облаченный в одежду Агера Массинисса, которому предстояло отвечать на вопросы городской стражи. За ним ехали переодетые в эдетанов разведчики и наиболее ловкие воины из войска. Следом на коне везли «связанного», разодетого царевичем Оксинту, возглавлявшего большую толпу пеших «пленников-нумидийцев». Они тоже были с «путами», которые легко можно было сбросить и вытащить спрятанные под одеждой мечи и кинжалы. По краям «пленников» и сзади построения ехали верховые «эдетаны» – массесилы и массилы в испанской одеж де, с сумками дротиков.
Стражники на надвратной площадке, подсветив факелами и увидев «своих», да еще и с пленными, обрадованно стали открывать ворота. Кое-кто из них побежал проинформировать правителя города, по пути крича радостную весть о победе. К распахнутым воротам Лакумы, куда уже вошло переодетое войско нумидийцев, стали подходить сонные, но веселые горожане, приветствуя входящих воинов. Впереди них быстро шел, почти бежал правитель города. Кое-как разглядев при мерцающем свете факелов одежду сына, он двинулся к Массиниссе, распахнув свои объятия…
Раздался звук боевого рога, и «пленники» стремительно взбежали на стены, быстро разоружив стражников. Всадники нумидийцев, сбросив капюшоны, вынули дротики из сумок и угрожающе подняли их над головой. Только сейчас горожане разглядели, что перед ними не их соплеменники, и по их рядам пронесся отчаянный вопль.
Не сразу понявший, что происходит, Адиран почти дошел до Массиниссы, который снял капюшон и шутя произнес:
– Здравствуй, папа!
Правитель города остолбенел на месте.
Пока он молчал, царевич возвестил собравшимся горожанам:
– Город переходит под мою власть! Ничего не бойтесь, жители Лакумы! Я велел своим воинам никого не трогать, пока не прольется хоть капля нумидийской крови. Думаю, мы все решим мирно.
Он не успел договорить, как вдруг Адиран выхватил из ножен меч у зазевавшегося воина-массила и подскочил к царевичу:
– Почему на тебе одежда Агера?! Ты убил моего сына, проклятый дикарь! Умри!
Испугавшийся его прыжка Эльт взвился на дыбы и ударом копыта вскользь отбросил нападавшего.
Успокоив своего жеребца, царевич укоризненно посмотрел на тут же подбежавшего к нему телохранителя и пошутил:
– Оксинта! Уволю! Почему твою работу должен делать мой конь?
– Прости, царевич! – смущенно сказал тот и, погладив гриву Эльта, тихо ему сказал: – Спасибо тебе, мой помощник!
Упавшего правителя подняли воины Массиниссы, отобрали у него меч и вопросительно поглядели на царевича.
– Отец! – послышался рядом звонкий девичий крик, и к Адирану бросилась молоденькая, богато одетая испанка. Обняв правителя за шею, она обернулась на царевича с мольбой: – Пощади его!
Вглядевшись в ее лицо, Массинисса оцепенел – на него глядела вылитая Софониба в день их первой встречи! Правда, длинные волосы у испанки были прямые и черные, а не кудрявые и каштановые, как у пунийки, да и глаза не синие, а черные, но вот лицо… Один в один! И форма вздернутого носика, и округлые щечки, и пухлые губки, и остренький подбородочек.
Встревоженный Оксинта, увидев загоревшиеся глаза Массиниссы, тяжело вздохнул.
Глава 8
Когда приходится быть жестоким
Девушка быстро оглядела правителя, который немного ушибся при падении, но уже стал приходить в себя, а затем поглядела на горожан, стоявших за оцеплением нумидийских всадников, и велела им:
– Помогите мне довести отца до дома!
Кое-кто двинулся было помочь, но, глядя на дротики в руках грозных нумидийцев, остался на
