чем от позора. Я умру, но на прощание проклинаю тебя! Желаю, чтобы ты никогда не узнал настоящей, взаимной любви! Чтобы женщины, о которых мечтал ты, не доставались тебе, а те, кто любил тебя, оставались незамеченными тобой! Мучайся этим до конца своего жизненного пути и вспоминай эту ночь и меня!
С этими словами девушка стала пить вино большими глотками, пока не упала на землю, выронив кувшин примерно с половиной содержимого. Воины увидели, как налились кровью ее глаза, как покраснело красивое лицо, искаженное гримасой боли. Барита хрипела, задыхаясь и мучаясь, и тянула руки к Массиниссе и воинам, умоляя добить ее, пыталась обнять ноги тех, кто был рядом, но все отступали в сторону, не желая прекратить ее мучения.
Царевич отвернулся, и его прошиб пот: на мгновенье ему показалось, что на месте Бариты – Софониба. Он встряхнул головой, отгоняя видение, и приказал:
– Собрать оружие и лошадей испанцев – возьмем их с собой! Выступаем в поход! Бочки с вином оставить здесь! Идем к Гадесу!
Глава 9
Оправданные сомнения
Войско Массиниссы вернулось в Гадес с богатой добычей. Царевич с коня бросил взгляд на морской порт и увидел там множество мачт торговых кораблей. Довольный, он улыбнулся, предвкушая скорое путешествие и возвращение домой.
Однако вид озадаченного Мильхерема, встретившего его на главной площади города, немного расстроил.
– Что еще неприятного ты мне скажешь? – поинтересовался у него Массинисса, чуя недоброе.
Вместо ответа тот протянул послание из сената и письма от Софонибы.
И Бисальт Баркид, и Абдешмун Ганонид упрашивали Массиниссу остаться в Испании еще. Суффетов сената так впечатлило, что царевич практически без потерь привел к повиновению строптивых эдетанов и сумел забрать у них значительное количество серебра, что они очень просили его задержаться в Испании еще и продолжить свою миссию. Карфаген остро нуждался в средствах. К тому же важно было именно сейчас обобрать иберийцев как можно сильнее, чтобы в случае, если они переметнутся к римлянам, казна их оказалась бы пустой.
– Проклятье! – рассвирепел Массинисса. – Они там в Карфагене что, принимают меня и моих воинов за сборщиков налогов?! Я уже выполнил три их важных задания подряд: выгнал из Испании Сифакса, остановил натиск римлян, стряс серебро с эдетанов! И после каждого из заданий мне и моим людям было обещано возвращение! Ну и что же я читаю сейчас? «Дорогой царевич, останься там еще…» Для чего мне была обещана Софониба, если я ее не вижу уже несколько лет?
Мильхерем стоял, опустив голову. Больше всего правитель Гадеса боялся, что нумидийцы взбунтуются, захватят в порту корабли и уплывут к себе. Однако делать, как в прошлый раз – уводить все суда из гавани и принуждать Массиниссу к исполнению воли сената, – он больше не решился.
Вместо этого Мильхерем попросил:
– Прочти письма от Софонибы, царевич. Она собирается приплыть к тебе сюда, и я обещаю устроить вам здесь самую пышную свадьбу во всей Испании!
Царевича словно обдало жаром: «Неужели это правда?! Значит, мы скоро будем вместе!» Недоверчиво глядя на правителя Гадеса, он все же заглянул в письма Софонибы и увидел, что девушка действительно пообещала ему в скором времени появиться в Испании. Точной даты, правда, не называла.
– Ничего не подумай, я не заглядывал в эти послания, – поспешил заверить царевича Мильхерем. – Я узнал об этом из общения с Гасдрубалом Гисконидом. Он продолжает формировать свою армию в окрестностях Гадеса. Видимо, дочь и его обрадовала своим будущим приездом.
Массинисса понимающе кивнул. Потом подумал, посмотрел на своих возрастных воинов и сказал:
– Что ж, мы остаемся. Но несколько моих ветеранов отправятся домой и повезут часть нашей добычи в Массилию – раздать семьям живых и погибших воинов. Это не обсуждается! И я попрошу отца прислать нам подкрепление из молодых парней взамен выбывших. Подготовь несколько кораблей!
Мильхерем облегченно вздохнул и обрадованно закивал. Царевич вошел в дом правителя и направился к отведенной ему комнате.
Буквально на пороге ему на шею с визгом бросилась Эсельта:
– Мой дорогой, милый, славный! Как я без тебя скучала!
Шедший следом Оксинта посмотрел на ее пальцы, обнимавшие плечи Массиниссы, и озадаченно сказал:
– Подожди, царевич! Она опять отрастила свои когти!
Но тот, не слушая телохранителя, целенаправленно понес испанку к ложу. Устроив девушку на нем, он быстро избавил Эсельту от ее скромного одеяния и разделся сам. Вскоре комната царевича огласилась страстными воплями отдававшейся ему танцовщицы, следом за которыми послышались крики оцарапанного Массиниссы.
– Что ж, сам виноват! – рассудил Оксинта и, пожав плечами, прикрыл дверь в комнату царевича.
* * *
В сенате Карфагена было тихо. Это был еще один из дней, когда все боялись смотреть на мрачного Бисальта Баркида. Впрочем, повода для радости или злорадства в этот раз не было ни у кого.
Так или иначе, захват римлянами в 209 году до нашей эры Нового Карфагена – этой неофициальной столицы пунической части Испании – поверг всех в шок. Этот очень укрепленный город с сильным гарнизоном взял хитростью новый римский полководец – Публий Корнелий Сципион-младший. Он приходился сыном Публию Корнелию Сципиону и племянником Гнею Корнелию Сципиону, погибшим от рук Массиниссы. По данным карфагенской разведки, младшего Сципиона избрали проконсулом (управляющим) Испании после того, как в Риме все кандидаты отказались ехать руководить войсками в эти опасные земли. Молодой двадцатичетырехлетний римлянин, вызвавшийся отомстить за смерть своих родных, совместил при этом гражданскую должность и военную власть.
– Наши позиции в Испании под угрозой, – проговорил наконец Бисальт, и все в зале горестно завздыхали. – Сложно даже посчитать, какая огромная добыча досталась врагу в Новом Карфагене. Ведь там хранилась большая часть серебра, собираемого для республики.
«И ваша семейная баркидская казна, которую вы всегда старались держать подальше от Столицы мира», – подумал про себя Абдешмун Ганонид.
– Но страшно не только это! – возвысил голос Баркид. – Этому щенку Сципиону попали в руки заложники – родственники некоторых иберийских вождей. Римлянин вернул их семьям, и теперь его славят во всех этих племенах. Не сегодня завтра их воины начнут пополнять ряды римской армии, и тогда мы можем распрощаться не только с испанским серебром, но и с иберийцами-наемниками!
Снова наступило тягостное молчание. Всем было известно, что, после того как царевич Массинисса собрал дань с эдетанов, ему поручили продолжить это важное дело. Однако нумидиец больше не проявил особой прыти, тем самым демонстрируя недовольство заданием сената. Тогда Карфагену не оставалось ничего другого, как велеть Гасдрубалу и Магону Баркидам взять в заложники родных и близких злостных
