Палмер стоял на своем.
— Если бы Робинсон был вашим человеком, сэр, одним из ваших стрелков, вы бы…
— Да, — сказал Шарп, хотя прекрасно знал, что если бы он был на месте Палмера, а Бэмпфилд требовал повесить его стрелка, то Шарп бы защищал своих людей, как и Палмер сейчас своих. Черт возьми, несколько лет назад Шарп так и сделал, он отстоял самого никудышного человека из своей легкой роты в точно такой же ситуации.
Палмер видел, что Шарп колеблется.
— Робинсон отлично сражался, сэр. Разве ваш Фельдмаршал не смягчает наказание за храбрость в бою?
Веллингтон был известен тем, что отменял половину повешений за проявленную в бою смелость.
— Приказ есть приказ, мистер Палмер, — сказал Шарп, ненавидя себя за такое решение.
— Также как и приказ вещать всех каперов и дезертиров, сэр? — прямо спросил Палмер, грозя вызвать ярость Шарпа.
— Черт бы вас подрал, — Шарп произнес это уже без прежнего раздражения, уже поддавшись на убеждения. — Вы принесете извинения девушке и ее родителям. Отдайте им это, — он достал из кармана две серебряных десятифранковых монеты.
— Спасибо, сэр. — Палмер просиял, принимая монеты.
— Я еще не закончил, — одернул его Шарп. — Старший сержант Харпер!
Харпер уже и не надеялся услышать свое звание — полковой старший сержант.
— Сэр?
— Отведи Робинсона и отца девушки за амбар. Жду тебя у моста через десять минут!
— Мне понадобится веревка, сэр?
— Нет. Но дай отцу шанс. Черт возьми, думал Шарп, он опять нарушил приказ. Первый раз, когда отпустил американца, а теперь и морского пехотинца. Ну в чем смысл приказов, если сентиментальный хлюпик пренебрегает ими?
— Спасибо, сэр, — снова сказал Палмер.
— Вы не станете говорить спасибо, когда увидите, что Патрик Харпер сделает с ним. Вам придется тащить Робинсона на руках.
— Это лучше, чем похоронить его, сэр.
Этот инцидент испортил Шарпу настроение, усугублявшееся еще и тем, что он проявил слабость. Дважды уже он отказался от наказания и размышлял, не оттого ли это, что у него теперь респектабельная жена. Старые солдаты заявляли, что жена ослабляет мужчину, и Шарп подумал, что они правы. Его настроение не улучшилось от ужасной медлительности, с которой порох впихивался между балюстрадами моста. Лейтенант Фитч приказал выгнать сборщика податей и его жену из дома и женщина, ранее угрожавшая Шарпу древним мушкетоном, теперь проливала слезы из-за потери дома. Ее муж, ковыляя на деревянным костыле, оттаскивал имущество подальше от дороги.
Стрелки Фредриксона закончили пальбу, и Шарп увидел как рота возвращается обратно к мосту. Это означало, что французы окончательно ушли, хотя Шарп знал, что Милашка Вильям все равно выставил пикеты на случай их возможного возвращения.
С помощью морских пехотинцев Шарп ускорил укладку зарядов. Другое имущество, предназначенное для армии Сульта, разложили вокруг бочек с порохом. Фредриксон дал свисток своим пикетам, а люди Минвера выталкивали с моста горожан. Уже темнело, и Шарп хотел выдвинуться назад.
— Сэр! — указал на север Патрик Харпер, тихо появившийся возле моста. — Сэр!
Появились два всадника. Они пришли не по дороге, а, возможно встревоженные отступающими пехотинцами, сделали широкий крюк через поля. Они галопом сказали к мосту с привязанными к саблям белыми платками, символизирующими перемирие.
У них были хорошие лошади, откормленные кукурузой. То, что у них породистые кони, стало ясно когда те, не запыхавшись, остановились рядом с Шарпом, который взмахом руки приказал вернувшимся людям Фредриксона опустить винтовки.
Граф де Макерр, одетый в свой мундир британский егерей под бледным плащом, осторожно кивнул Шарпу. Другой всадник оказался худощавым мужчиной средних лет в гражданской одежде. У него было такое поразительно честное лицо, что Шарп забыл свое самобичевание. Человек был такой спокойный и невозмутимый, что Шарп непроизвольно улыбнулся в ответ на приветствие, состоявшее из тихого изумления этой резни на дороге и выражения восторга от успеха Шарпа.
Человек был французом, но хорошо говорил по-английски, и его верность обозначал белый роялистский знак, который он носил не только на коричневом плаще, но также и на шляпе.
— Я Жюль Фавье, помощник мэра Бордо, — сказал он когда слез с лошади. — И я к вашим услугам, майор.
Граф де Макерр привстал на стременах. Его тонкое лицо, покрасневшее от холода, казалось обеспокоенным.
— Бордо восстал, майор.
Шарп уставился на графа.
— Восстал? — Это была новость, которую Шарп боялся услышать, то, что Эльфинстоун называл сумасшествием.
— Восстал во имя короля! — счастливо сказал Фавье. — Бонапартистов выгнали! — честное, обветренное лицо Фавье, покраснело. — Восстание завершилось, когда гарнизон перешел на нашу сторону. Взвился белый флаг Бурбонов, оборона осуществляется частями его Наихристианнейшего Величества Короля Луи XVIII, да хранит его Бог.
— Несомненно, — сказал Шарп. Эти новости объясняли причину, по которой де Макерр одел вражеский мундир в глубине Франции, но новости значили больше, много больше. Если это было правдой, если это уже третий город Франции, восставший против Бонапарта и заставивший войска гарнизона покинуть армию Императора, то Шарп услышал о конце войны. Вигрэм и Бэмпфилд окажутся правы. Шарп знал, что должен чувствовать эйфорию, необычайный подъем духа оттого, что все жертвы не напрасны, что двадцать один год жестокой войны увенчаются миром и падением Наполеона, но он всего лишь хмуро улыбнулся при виде энтузиазма на лице Фавье.
— Мы пришли помочь вам, — сказал де Макерр. Он говорил сбивчиво, как будто тоже находился в возбужденном состоянии.
Фавье достал какую-то бумагу из седельной сумки.
— Если вы примете это, месье, от имени временного королевского правительства Бордо. — Он протянул бумагу Шарпу, затем поклонился.
Бумага была написана по-французски и была украшена замысловатой печатью. Шарп заметил, что его имя было написано неправильно, без последней, «немой» буквы «е». — Что это такое?
— Вы не читаете по-французски? — Фавье изобразил вежливое удивление. Месье, это доверенность, дающая вам ранг генерал-майора войск его Наихристианнейшего Величества Короля Луи XVIII, да хранит его Бог.
— Да хранит его Бог, — машинально повторил Шарп. — Генерал-майор?
— Точно, — сказал де Макерр со своей лошади. Это была идея Дюко: такой амбициозный солдат, как Шарп не сможет устоять перед соблазном.
Шарп представил, как Веллингтон воспримет это назначение, и подумал, как будут развлекаться аристократы, узнав, что бывшему рядовому присвоен такой ранг.
— Я…, - начал он, но Фавье прервал его.
— Граждане взяли Бордо, монсеньер, но их уверенность нуждается в присутствии союзника. Особенно такого уважаемого и грозного как вы. — Фавье смягчил свою лесть честной улыбкой. — И узнав, что союзные войска уже в городе, вся провинция тоже восстанет. — Фавье говорил с такой уверенностью и энтузиазмом, которые совершенно отсутствовали у де Макерра.
Шарп подумал, что местный мэр уже пытался сдаться. Несомненно, во Франции было полно людей, страстно желающих отречься от наполеоновского прошлого и примкнуть к победившей стороне, но Шарп быт также уверен и в том, что фанатики, поддерживающие Наполеона, совсем не горели желанием капитулировать. Ближайшие союзные войска находились в сотне миль отсюда, а сюда шла армия маршала Сульта. — У меня нет приказа своего командования, позволяющего мне помогать вам, — сказал Шарп. Он вернул бумагу Фавье.
— У вас есть приказ, — холодно сказал де Макерр, — оказывать мне любую помощь.
Фавье поразился нелюбезным тоном де Макерра. Он улыбнулся Шарпу.
— Ваш фельдмаршал, я полагаю, отметит солдата, не упустившего такой шанс.
— Возможно.
— А вы имеете репутацию человека, месье, которого не пугает риск.
Шарп не ответил. У него был тайный приказ Эльфинстоуна не потакать надеждам Бэмпфилда. Одна часть Шарпа, та, что так часто осмеливалась не дерзкие поступки, тянула его в Бордо, но солдат внутри него представлял его людей осажденными в городе и окруженными населением, которое, увидев на подходе бригаду Сульта, может счесть, что они слишком преждевременно перестали быть лояльными Наполеону. — Я не могу, сэр, — он снова протянул бумагу Фавье, — прошу прощения.
Тень разочарования промелькнула на лице Фавье.
— Как я понимаю, майор, вашей экспедицией командует капитан Бэмпфилд?
Шарп помедлил, думая, что на суше Бэмпфилд имеет равный с ним ранг, но как только он взойдет на борт «Возмездия», то сразу же волшебным образом станет равен полковнику, и таким образом, зная это, Шарп неохотно кивнул. — Да, командование осуществляет он.
